– Свиделись… с кем свиделись-то? – явно не узнал его Тугарин. – Ты меня знаешь, что ли?
– Нога моя тебя знает, – ответил молодой гридень. – Помнишь, не добил ты меня? Вот, гляди, я выздоровел. Снова оружие в руки взял. Поквитаемся?
С несколько секунд еще Тугарин смотрел без понимания, телепал по губам раздвоенным языком. А потом вспомнил. Забрезжило в глазах узнавание, раздвинулись чешуйчатые губы, и каган с явным удовольствием молвил:
– Ну надо же. И впрямь выздоровел. Только зря ты это затеял, парнишка. Я за тобой даже гоняться не буду, если сейчас повернешься и убежишь.
– Нет уж! – перекинул из руки в руку меч Алеша. – Обещался – так убивай меня! Или слово твое – звук пустой?!
– Был у моего отца холоп без чешуи, совсем как ты, – процедил зло Тугарин. – Подавал он мне как-то воду, ноги помыть, да замешкался, пролил все. Осерчал я, да и сожрал его целиком, с косточками. Так и тебя сожру.
– А у мово батюшки было коровище, было обжорище, – осклабился Алеша. – Съедало целые кадцы пивоварные с гущею, выпивало пол-озера, да в одночасье и разорвало обжорище надвое. Так и тебя, Тугарин, разорвет, коли ты меня целиком сожрешь.
Приврал тут Алешка, конечно. Присочинил малость для красного словца. Не бывало у святого отца Леонтия этакой чудо-коровы.
Да и вообще никакой коровы не бывало. Он за скотом-то и не хаживал никогда, сызмальства в соборе прислуживал.
– Что ж, много я народу сегодня перебил – прикончу и тебя для ровного счета, – сказал Тугарин. – Желание сквитаться – это по чести, дам тебе двобой.
– Двобой – это хорошо, это правильно, – покивал Алеша. – Только ты, каган, дружине-то своей вели подальше отойти, а то знаю я тебя – чуть моя брать станет, так они сразу меня и посекут.
– Какой еще дружине?.. – не понял Тугарин.
– Да той, что позади тебя стоит наготове. Вон, сулицы в меня метнут сейчас.
– Что?.. Где?.. – обернулся Тугарин.
Алеша метнулся быстрей стрелы. Меч был уже в руках – он прыгнул и с размаху всадил его людоящеру в затылок. Точно в щель между панцирем и шлемом.
Клинок выпал из чешуйчатых ладоней. Тугарин Змиуланович резко вдохнул и захрипел, засучил пальцами, ища схватить мягкое горло. Да только Алеша Попович уж отскочил, уже стоял в трех саженях, глядя на судороги кагана.
Тот упал на колени. Кровь из шеи хлестала фонтаном, Тугарин угасающим зрением смотрел на врага, не выпускал из взгляда его лица.
– В спину!.. В спину!.. – бессвязно хрипел он. – Никогда!.. Честь ящера!.. Честь ящера!..
– К чему честь, когда ума нету? – пожал плечами Алеша. – Прощевай, каган.
– Лицом к врагу-у-у!.. – издал последний всхлип Тугарин – и умер.
Не меньше дюжины людоящеров видало эту смерть. Не меньше дюжины людоящеров случилось достаточно близко.