– Ты лучше сам послушай. У тебя ухи-то волчьи.
Яромир неохотно поднес яйцо к уху, но услышал только сопение Ивана. Под каменной скорлупой было тихо.
– Нет там ничего, – сказал волколак. – Спрячь лучше поглубже и не доставай без нужды.
Спали этой ночью чутко, бдительно. Иван, перепивший квасу и взвару, то и дело вскакивал до ветру. Яромир каждый раз приоткрывал один глаз, косился на орошающего елку княжича.
Мало ли что. Тут еще не Кащея власть, но уже и не русских. Тут чудь живет, дивный народ. Старые люди. Они и волхвовать покамест умеют, и христианского бога не приняли до сих пор.
Даже странно, что еще не у Кащея под рукой.
Впрочем, осталось их тоже немного, настоящих-то. По чащобам и берлогам хоронятся, от нового мира спасаются. Придет время – и тоже уйдут либо смирятся.
Грустно было Яромиру от таких мыслей.
Проснулся он ни свет ни заря. Растолкал храпящего с раззявленным ртом Ивана, поснедал остатками вчерашних даров самобранки, подобрал клубочек и хотел уже переметнуться в волка.
Да не успел. Из-за деревьев показалась бегущая фигура. Статная и рослая, но легкая, красивая. Неслась она на своих двоих, но точно на крыльях летела. По снегу скользили деревянные рты – один короткий, другой длинный.
Иван аж засмотрелся. Сам он на ртах ходить не умел, а вот братец Игорь любил, покуда жив был. Как наступала зима, так сразу надевал эти деревяшки, брал палки в руки – и в лес, кататься. Нравилось ему.
Но, понятно, сейчас сюда бежал не Игорь. Раскрасневшись, запыхавшись, сюда мчалась девица-богатырка. Прекрасный ее лик был искажен от гнева, а изо рта рвалось:
– А ну, стой, тать ночной!!! Сто-о-ой!!!
– Е-ма-а!.. – протянул изумленно Яромир. – Синеглазка!
Да, то была царица поляниц. Невесть каким образом разыскав наконец своего суженого, она подбежала к нему, сорвала рты с ног – и принялась ими же Ивана дубасить!
– Ты что же это, поганец, обесчестил невинную девушку, спер зеркальце волшебное, и в кусты?! – верещала она. – На тебе, на, на, на, получай!..
При первой встрече Иван справился с Синеглазкой за девять ударов. Но тогда-то он не знал, что она баба! Дрался, как с мужиком – и отлупил, как мужика.
А бить женщину витязю позорно.
Так что Иван не сопротивлялся и только втягивал голову в плечи. Тоскливо ойкал при особо удачных тумаках.
К счастью, Синеглазка всю ночь шла на ртах и ужасно утомилась. Выдохлась она быстро.
