Ходжес мог бы еще это пообсуждать, но до больницы уже остается две остановки. Также он вдруг обнаруживает, что хотел бы отделиться от Пита и Иззи и заняться этим делом самостоятельно. Пит возится, а Иззи, собственно, ползет, как черепаха. А Ходжесу хочется бегом, учитывая больную поджелудочную и все такое.
— Слышу, — говорит он. — И еще раз спасибо.
— Финита ля комедия!
Его взгляд скользит вверх и влево.
В девятнадцати кварталах оттуда, где Ходжес кладет айфон обратно в карман пальто, лежит другой мир. Не лучший из возможных. И в том мире находится сестра Джерома Робинсона; она в беде.
Хорошенькая и серьезная в форме школы «Чэпл-Ридж» (серый шерстяной пиджак, серая юбка, белые гольфы, красный платочек на шее), Барбара идет по Мартин Лютер Кинг — авеню. Ее руки в перчатках держат желтый «Заппит Коммандер».
МЛК — одна из двух главных улиц этого района, Лоутауна, и, хотя обитают там, в основном черные, а Барбара и сама черная (ну, скажем, не совсем черная, а цвета кофе с молоком), она никогда там не бывала и от одного этого чувствует себя глупой и никчемной. Это часть ее народа: их общие предки, возможно, таскали баржи и грузили мешки на одной и той же плантации когда-то давным-давно, насколько она понимает, однако, она никогда здесь не бывала. Ни разу. И родители, и брат строго наказывали: не ходи сюда.
— Лоутаун — это такой район, где пиво выпьют, а бутылкой закусят, — как-то сказал ей Джером. — Такой девочке, как ты, там не место.
Такой девочке, как я, думает она. Такой хорошей девочке из верхушки среднего класса, которая ходит в хорошую частную школу, дружит с хорошими белыми девочками и имеет кучу хорошей школьной формы и карманных денег. И даже банковская карточка у меня есть! Я могу снять с банкомата шестьдесят долларов, когда только захочу! Офигеть!
Она идет словно во сне, и это действительно похоже на сон: все такое странное, но при этом менее чем в двух милях — так уж сложились обстоятельства — находится её уютный дом в стиле Кейп-кода, при котором гараж на две машины и весь кредит за который уже выплачен. Она идет мимо дешевых магазинов и ломбардов, которые завалены гитарами, радио и опасными бритвами с блестящими перламутровыми ручками. Она проходит мимо бара, откуда пахнет пивом даже из-за закрытых в январский холод дверей. Она идет мимо закусочной на вынос, откуда пахнет жиром. Здесь продают пиццу кусками, там китайскую еду. В одном окошке надпись: «Кукурзники и листовая капуста, как готовила ваша мама».
