– Лях да и лях, – пожал плечами Шемякин.
– Этот лях посланником был к государю от короля Жигимонта и, когда в кремле послов принимали, лаялся и бесчестил всяко государя нашего, пользуясь неприкосновенностью своей.
– Эва как… – задумчиво протянул постельничий. – Да, помню. Только государь у него грамоты не принял да велел гнать его в шею, да колпак шутовской пожаловал.
– Послов обижать – грех, – продолжал Никита, – только теперь-то он не посол и за слова свои поносные ответить должен!
– Пся крев! Быдло! Холопы взбунтовавшиеся! Варвары бессмысленные! – разразился ругательствами шляхтич, ухитрившийся вытолкнуть кляп языком, – вы только обманом воевать горазды да предательством! А случись в поле сойтись, так все ваше войско поганое одна гусарская хоругвь в грязь втопчет…
Стоящий рядом Анисим Пушкарев покачал головой и незаметно ткнул шляхтича в бок, оборвав того на полуслове.
– Никита Иванович, сделай милость – подойди, пожалуйста, – заговорил невесть откуда взявшийся Михальский.
– Корнилий, – удивился, подходя к нему царский кравчий, – а ты как здесь оказался? Государь с кем?
– Государь с фон Гершовом, будут скоро, – почтительно отвечал ему Михальский и тут же перешел на яростный шепот: – Никита, ты за каким нечистым этого дурака сюда притащил?..
– Да как же, – удивился тот, – он государя всяко бесчестил…
– Вот и удавил бы его по-тихому! Ты посмотри, что он кричит, думаешь, он постесняется государю еще раз неподобное наговорить?
– Вот сразу за все и повесим.
– Ну а сюда его зачем тащить? Ты что, Иоганна нашего не знаешь – велит еще, чего доброго, дать ему саблю да рубиться с ним вздумает, а оно нам надо?
– Государи с холопами не бьются… – неуверенно протянул Вельяминов.
– Это у вас не бьются, а в Европе и не такое бывало! К тому же теперь его хоть в поединке убей, хоть на плаху положи, а все одно скажут, что варвары-московиты пленного убили. Так что тащили бы вы его куда подалее отсюда, пока государя нет!
– Уже есть!.. – скрипнул зубами Федька, заметивший царя, подъезжающего со свитой.
– Что случилось? – полюбопытствовал государь, глядя на бородатые физиономии собравшихся.
– Челом бьем, великий государь, – прогудел Шемякин вместе с остальными собравшимися, – суда просим!
– Час от часу не легче – какого еще суда?
– Да вот, государь, – выступил вперед Пушкарев, – попался нам в руки вор Чаплинский, который на тебя поносные слова говорил в кремле. Но тогда он послом был, и на голову его укоротить нельзя было, а сейчас – в самый раз.
Едва полуголова договорил это, как стрельцы выволокли шляхтича и поставили его перед царем на колени.
– Да и сейчас вроде нельзя, я всем пленным жизнь обещал, – отвечал царь скучным голосом.