Я с улыбкой слушаю его, вспоминая прежние беззаботные дни. Да-да, беззаботные! Все-таки причудливая штука – жизнь. Рыщущие по моему следу инквизиторы кажутся теперь невинными детьми перед моими боярами и придворными. А один из наиболее упорных преследователей командует рейтарским эскадроном на моей службе…
– Это хорошо, что над вашим шатром поднят мекленбургский штандарт, – вырывает меня из размышлений голос Фридриха, – но нужен еще и московский, почему его нет?
– Ну почему же нет, – возражаю я, – видел двуглавого орла? Это герб моего царства, а святой Георгий на его груди – герб Москвы.
– Это гербы, а нужен штандарт, – упрямо ворчит старик.
– Есть стяг с ликом Спаса Нерукотворного, но его разворачивают перед боем.
– Вам, ваше царское величество и королевское высочество, надо пригласить толкового герольда…
– Как ты меня назвал?
– Царское величество и королевское высочество! В вашем роду не многие достигали таких высот, и необходимо закрепить это соответствующими символами. Как великий герцог, вы вассал императора Священной Римской империи, но как русский царь вы равны ему, при том, что по происхождению Никлотичи ничуть не ниже Габсбургов.
– Тебе бы придворным быть.
– А разве я не ваш слуга? Стало быть, я придворный.
– Да, наверное, остается пожаловать тебя стольником или спальником…
– Это еще зачем? Раз вы государь в двух странах, то вам нужно два двора. Пусть ваши русские придворные имеют свои чины, а мекленбургские будут иметь свои. Над вашей резиденцией должны висеть два штандарта, а охранять ее должны два караула. И вам больше почета, и злоумышленникам в случае чего труднее будет до вас добраться.
– Пожалуй, в твоих словах есть смысл.
– Конечно, есть, старый Фриц многое повидал и многое понимает. У вас есть верные слуги среди русских, но наверняка есть и такие, кому вы не нравитесь.
– Ты уже успел оценить их верность?
– У меня наметанный глаз на такие дела; вот на тех парней, что стоят с посеребренными алебардами перед входом, определенно можно положиться.
– Они мне помогли вывезти кое-какие вещички, и я предложил им благодарность, но они не взяли.
– Вот как? Кстати, что ты там вывез и откуда это взялось?
– Ну, Анна шепнула мне словечко, и я понял, что лучшего случая не представится. Я, конечно, уже стар, но вам это добро пригодится.
– Старый разбойник, ты ограбил поляков?
– Я ландскнехт! И хорошо знаю, что прибыток всегда лучше убытка.
– Ваше величество, я закончила, – присела в книксене хлопотавшая вокруг меня Лизхен, – вы выглядите просто восхитительно!
– Слава богу, а то у меня в глазах уже рябит. Можешь идти, девочка, хотя подожди: ты говорила с Гретой о платье?
– Да, ваше величество, она обещала сделать все как можно скорее.