Автор
На дороге лежала девочка лет десяти, велосипед рядом валялся, колесо не остановиться. Братья Паркер, Лукас и Шон внимательно на неё смотрели через ковбойскую шляпу — это была единственная одежда. Нервничая, Лукас покусывал губы. Камень под ногами словно дышал, пытаясь увести взгляд от этой мрачной картины....
Ты хоть понимаешь, как это тяжело? Ты не отвечаешь на звонки, тебя нет дома, мы объездили всю округу.
— Я думаю, что нам не стоит быть вместе. Из этого ничего не выйдет.
Девушка произносила эти слова, опустив голову, все так же нервно перебирая завязки толстовки. Слезы накатывали, руки тряслись.
— Ты что такое говоришь, малышка?
Лукас так быстро оказался рядом, присел и взял ее холодные руки в свои ладони. Он пытался заглянуть ей в глаза, понять, правду ли она говорит, что им не стоит быть вместе.
— Я же люблю тебя, маленькая.
Кажется, все вокруг перестали дышать, а Кэндис готова была провалиться сквозь землю за свои слова. Как она может быть не с ними вместе? С кем, если не с ними?
— Мы знаем, что ты беременна, мы были у тебя дома, видели тесты.
— Знаете? — она так удивленно посмотрела на него, а в голубых глазах стояли слезы.
— Конечно, мы так испугались за тебя и малыша. Зачем ты убежала?
— Потому что все равно ничего не выйдет и не получится. У нас нет никакого будущего.
— Что такое ты говоришь?
Кэндис уже по-другому посмотрела на мужчину. Отчего-то внутри начинало все закипать, она не понимала, ее держат за дурочку или у них все на самом деле так просто. Какую судьбу они ей уготовили? Быть их любовницей? Они что, сами не видят очевидных вещей? Кэндис высвободила свои руки, резко поднялась.
— Кто я такая для вас? Я простая девчонка с окраины, у меня нет ни денег, ни знаменитой фамилии. У меня нет ничего! Ваша мать была права, я никто для вас, пустышка.
Внутри все кипело, лава негодования и несправедливости обжигала ее изнутри. Да, может быть, она и есть наивная маленькая девочка, но если она оставит все как есть, она останется такой навсегда. Ею будут помыкать, ею будут пользоваться, ее будут обижать, а она только и сможет, что убегать.
— Кто сказал тебе такое? Наша мать? Именно она приходила к тебе?
Лукас взял ее за плечи, развернул к себе.
— Это уже неважно, ведь все так и есть на самом деле. Да, я беременна и сама не знаю, от кого из вас, но это мой ребенок, только мой, а у вас своя жизнь. Вот почему ничего не получится.
— Черт! Черт! Я так и знал, — Шон шагнул вперед, но тут же остановился.
