Автор
На дороге лежала девочка лет десяти, велосипед рядом валялся, колесо не остановиться. Братья Паркер, Лукас и Шон внимательно на неё смотрели через ковбойскую шляпу — это была единственная одежда. Нервничая, Лукас покусывал губы. Камень под ногами словно дышал, пытаясь увести взгляд от этой мрачной картины....
Кэндис кончает так внезапно, сжимая своими стеночками член Шона, он следует за ней, прижимая к себе, рычит ей в шею, пульсирует, сперма выплескивается сильными точками, тяжело дышит, его оргазм долгий.
— Да, девочка, да, моя любимая.
Это так невероятно и так чувственно, что у Кэндис наворачиваются слезы.
— И я люблю тебя. Люблю тебя и Лукаса, очень сильно.
— Ты что? Тебе больно? Кэндис?
— Нет, нет, все хорошо. Просто я счастлива, пообещай мне кое-что.
– Все что угодно.
– Я не хочу больше спать одна.
– Хорошо, ты никогда больше не будешь спать одна, мы с Лукасом тебе обещаем.
– И еще я очень боюсь вашу маму. И мне так странно идти на ужин и встречаться с ней, я, наверное, там умру от страха.
— Не говори глупостей, все будет хорошо.
Шон снова берет ее на руки и несет наверх, до ужина всего час, надо собраться, но все равно внутри такой мандраж, что трясутся руки. Их мать может выкинуть любой фокус, она так и не знает, о чем они там договорилась, но если ужин пройдет хорошо, то и дальше все будет хорошо.
Глава 48
— Я не понимаю, к чему весь этот спектакль? Зачем устраивать этот ужин?
— Эмили, это наши дети, это твои сыновья. С чего ты решила, что ужин с ними — это спектакль?
Том Паркер смотрел на свою жену и снова не понимал ее поведения. После того, как несколько недель назад к ним пришли Шон и Лукас и объявили открыто, что любят одну девушку, Эмили не находила себе места. Она до последнего считала, что это все шутка, мальчики наиграются и опомнятся.
— Это все влияние твоей матери, Барбара даже с того света делает все мне назло.
— Ты преувеличиваешь.
— Да я бы рада преувеличивать, но это все происходит на самом деле с моими сыновьями. С нашими сыновьями!
Эмили нервничала, не могла попасть сережкой в мочку уха, ужин должен был начаться буквально через несколько минут, а от своего мужа она не видела никакой поддержки.
— Наши дети сделали свой выбор, пришли и сказали об этом нам, они не прячутся и ничего не скрывают, что говорит о серьезности их отношений. Хотя могли совершенно не делать этого, зная твой склочный характер.
— Как у тебя все просто. Да, конечно, твоя мать жила с двумя мужиками, ты вырос в этом, куда уж мне тебя понять.
— Прекрати трогать мою мать и отцов. Прекрати так себя вести.
— Как так?
— Как злобная, всем вечно недовольная склочная баба, — Том повысил голос и с укором посмотрел на жену.
— Что-то раньше тебя все устраивало.
— Раньше я молчал, а сейчас молчать не буду, когда дело касается моих детей и их счастья.
