Автор
На дороге лежала девочка лет десяти, велосипед рядом валялся, колесо не остановиться. Братья Паркер, Лукас и Шон внимательно на неё смотрели через ковбойскую шляпу — это была единственная одежда. Нервничая, Лукас покусывал губы. Камень под ногами словно дышал, пытаясь увести взгляд от этой мрачной картины....
Женщины, секс, быстрая езда, веселый кутеж с друзьями — он был заводилой, душой компании. Очень многое ему сходило с рук, фамилия Паркер давала достаточно свободы, но мать об этом не знала.
Малышка Кэндис не выходила из головы. Он искал с ней встречи весь день, забросил дела на ферме, устав слушать ворчание Шона. В кафе “Завтрак у Рози”, где девушка работает официанткой, ее милая напарница сказала, что Кэндис выходная и выйдет лишь завтра днем, ее адреса она не знает.
И вот, когда вечером после встречи с друзьями Лукас по привычке вернулся в гостевой домик, он увидел своего брата, его упругую задницу и стройные ножки, что обхватывали его за талию.
Комнату наполняли стоны, крики и хрипы. Девушка кончала под Шоном, красиво открыв ротик, Лукас был готов сорваться. Что он и сделал, быстро скинув с себя одежду, подхватив ее на руки, унес под душ смывать следы удовольствия своего старшего брата.
Такая нежная, она отзывалась на каждую ласку, так открыто реагировала, красиво кончая на его губах. А он не мог остановиться, чувствовал, как его потряхивает, как сам готов кончить, даже не прикасаясь к своему члену, лишь от оргазма этой девочки."
"Когда в душевую зашел Шон, он нисколько не удивился. Кэндис как раз кончала, брат жадно пил ее соки. А когда, опустившись на колени, имея ее в узкое лоно, он наблюдал за тем, как она в свой сладкий ротик принимает член его брата, Лукас кончал так, как никогда в жизни.
Он снова смывал с нее сперму, прямо так, сидя на полу душевой, под струями теплой воды. Проводя рукой по ее лицу, задевая пальцами зацелованные губы, а потом этими же пальцами проводил по половым губкам, нежно смывая уже свой оргазм.
— Как ты, Конфетка?
Лукас задорно улыбнулся и заглянул в лицо девушки. Она уже пришла в себя, пыталась встать, но он крепко ее держал. Шон, отвернувшись, резкими движениями натирал себя гелем для душа, Кэндис посмотрела на него и, прикусив губу, опустила голову.
— Все хорошо, Лукас.
— Точно все хорошо?
— Да.
— По твоему лицу не скажешь.
— Я не очень хорошо себя чувствую.
— Что-то болит? Я сделал тебе больно?
Кэндис не могла и не хотела говорить, что ей снова безумно стыдно. Она ведь совершенно не такая, как эти мужчины о ней думают. А они, наверняка, думают, что она доступная и безотказная. Она не хочет быть такой, но как же трудно сказать им “нет”.
