В старом Петербурге, где свет падает через старинные окна в тонкую шёлковую перегородку, происходит странный инцидент — призрак обретает человеческое сознание. В кабинете антиквара Поля Смирнова медленно раскрывается загадочная сюжетная лента, а вокруг редкие золотые часы, словно провидцы, отсчитывают непостижную тишину....
– Вы полагаете, он будет доснят? – Фомин зачем-то переложил с места на место толстый ежедневник. – Возможно, вопрос в финансировании? Я, повторюсь, не слишком люблю современное искусство, но иногда готов поучаствовать, особенно если проект мне интересен.
– Нет, – Олег покачал головой и заметил, как недовольно поджались губы у Фомина, – с финансированием у нас полный порядок, тем более, что мы всегда можем обратиться к соответствующим государственным структурам, которые, я уверен, с удовольствием нам помогут.
– Я могу оставить себе эти фотографии? – помолчав, спросил Фомин. – Что-то мне подсказывает, что я с удовольствием пересмотрю их на досуге. Уж больно приятный юноша на них, явно большой… очень большой талант…
– Конечно, Егор Андреевич! – улыбнулся Олег. – У меня их много, люблю всегда иметь запас. Вот верите, даже в банковской ячейке есть пара конвертов, на случай если эти вдруг как-то потеряются. Всякое ведь случается, правда?
– Никто не застрахован от неожиданностей, – не мог не согласиться Фомин, – а могу я задать вам вопрос, Олег Юрьевич?
– Разумеется, – Олег почувствовал, что время аудиенции близится к концу и встал из кресла.
– Вы занимаетесь… продюсированием этого проекта из любви к искусству или за зарплату?
– Из идейных соображений, – улыбнулся Олег, – но идея не моя, увы. Так что если вдруг со мной что случится — продюсеров-то много, вы же понимаете, найдётся кому продолжить съёмки.
– Полагаю, мы друг друга поняли, – Фомин тяжело поднялся из кресла, опираясь на край стола. Неожиданно он протянул Олегу руку. – Я благодарен вам, Олег Юрьевич, что вы сочли возможным познакомить меня с этим… проектом заранее. Я не забуду.
– Не стоит благодарности, – Олег ответил на рукопожатие и вышел из кабинета, услышав, как позади что-то разбилось.
Проводив взглядом неожиданного посетителя и дождавшись, пока за ним закроется дверь, Фомич наконец-то дал волю душившей его ярости. Хрустальная статуэтка — приз какого-то фестиваля — со звоном разлетелась на тысячу осколков, ударившись о стену. Заглянувший на звук секретарь был послан по известному адресу и предпочёл переждать грозу подальше от эпицентра.
