В старом Петербурге, где свет падает через старинные окна в тонкую шёлковую перегородку, происходит странный инцидент — призрак обретает человеческое сознание. В кабинете антиквара Поля Смирнова медленно раскрывается загадочная сюжетная лента, а вокруг редкие золотые часы, словно провидцы, отсчитывают непостижную тишину....
– Егор Андреевич примет вас, – вышедшая из кабинета секретарша окинула его оценивающим взглядом, уселась за свой стол и снова углубилась в изучение каких-то бумаг.
– Благодарю, – Завьялов послал ей благодарный взгляд, но напрасно: она даже не подняла головы от стопки документов. «Стерва!» – прошипел про себя Дима и решительно вошёл в большой светлый кабинет.
Как ни странно, Фомич был не один: в удобном кресле сидела достаточно молодая, очень ухоженная блондинка. Дмитрий про себя скрипнул зубами от досады, ведь присутствие постороннего человека исключало возможность серьёзного делового разговора, на который он так рассчитывал.
– Доброго дня, Егор Андреевич, – Дима постарался придать своему голосу максимально уважительную, но не угодливую интонацию и, обернувшись к блондинке, тепло улыбнулся ей, – и вам прекрасного дня!
– Доброго… доброго… – пророкотал Фомин, протягивая руку, которую Дима и пожал со всем возможным почтением.
– Ну какой же вы старик! – воскликнул Дима, даже, как ни странно, искренне, так как назвать Фомича стариком мог только полный идиот: в этом человеке внутренней силы и властности было на десяток таких, как Завьялов.
– Спасибо, – довольно хмыкнул хозяин кабинета, – как успехи на профсоюзном поприще?
– В полном порядке, но… – тут Дима позволил себе сделать многозначительную паузу и, словно прыгая с моста в реку, добавил, – тесновато мне там, понимаете, Егор Андреевич? Душа масштабности требует, простора…
– А потянешь ты его, простор-то этот? – Фомич внимательно смотрел на Диму и тот в очередной раз подумал, что вот оно — то, к чему надо стремиться в жизни: к вот такой власти над другими людьми.
– Уверен, что справлюсь, – он твёрдо взглянул на Фомича, – я знаю, к чему стремлюсь и чего хочу добиться, Егор Андреевич.
– Похвально, – Фомин вышел из-за стола и остановился возле окна, выходящего на Смольный собор, – есть у меня должностишка одна.
