В старом Петербурге, где свет падает через старинные окна в тонкую шёлковую перегородку, происходит странный инцидент — призрак обретает человеческое сознание. В кабинете антиквара Поля Смирнова медленно раскрывается загадочная сюжетная лента, а вокруг редкие золотые часы, словно провидцы, отсчитывают непостижную тишину....
Выпрямившись, мужчина вынул из внутреннего кармана пиджака самый обычный конверт без марки. Молча протянув его хозяйке кабинета, он замер, ожидая дальнейших указаний.
– Присаживайтесь, сейчас будем пить кофе, – она вернулась к столу, жестом пригласив гостя занять одно из удобных кресел, которые стояли у невысокого столика в углу кабинета. Он с удовольствием опустился в уютные кожаные объятья, позволив телу расслабиться, и со спокойным любопытством наблюдал, как хозяйка кабинета вскрыла конверт и достала из него два листка бумаги.
Женщина дважды прочла бумаги, задумчиво побарабанила кончиками ногтей по полированной столешнице и решительно подошла к небольшому бюро. Выдвинула верхний ящик и, к удивлению гостя, достала оттуда небольшой металлический поднос. Положив на него полученные бумаги вместе с конвертом, она чиркнула зажигалкой, и весёлый огонёк быстро уничтожил документы, оставив от них лишь небольшую горстку мягкого серого пепла.
– Это копии, – она взглянула ему в глаза, и он равнодушно пожал плечами, постаравшись не показать своего удивления: Мадам, как называли её все кроме нескольких особо приближённых лиц, редко считала нужным так или иначе пояснять свои поступки.
Дверь бесшумно отворилась, и вошла Лиля, осторожно катящая перед собой столик с кофейником, двумя чашками, сахарницей, сливочником и тарелкой, на которой аппетитной горкой высились нежно любимые посетителем маленькие круассаны с ореховой начинкой.
– Я не ошиблась? – губы хозяйки кабинета дрогнули в намёке на улыбку, и это было второй странностью: за всё время, что он знал эту женщину, он ни разу не видел её улыбающейся. Казалось, её холодная совершенная красота не предполагает такого умения в принципе.
– Вы абсолютно правы, – он поднял руки, словно признавая поражение, – грешен, люблю именно их. Насколько я понимаю, сливки к кофе — тоже для меня? Искренне признателен.
Ответом ему был благосклонный наклон головы и ещё один намёк на улыбку.
– Поухаживайте за мной, пожалуйста, – она кивнула на кофейник, и он аккуратно налил в белоснежную изящную чашку крепкий кофе, – благодарю вас, Олег Юрьевич.
В сердце гостя мгновенно звякнул колокольчик тревоги: такое подчёркнутое внимание со стороны этой женщины могло означать что угодно, от перехода на следующий уровень допуска до полного уничтожения.
