Эрван никогда ничего подобного не видел: ребра торчали из тела, разодранная плевра свисала на бедра, видно было, как пульсируют внутренности, а металлические осколки торчали по краям зияющей раны.
Сестра Хильдегарда метнулась, что-то приказав на суахили. Санитары уже приступили к действию. Скинув сапоги одним движением каблука, вновь прибывшие положили тело на операционный стол.
Эрван оттолкнул солдат и санитаров, чтобы подойти ближе к женщине, которая уже натянула хирургические перчатки.
– Сестра, одно слово, умоляю…
Хильдегарда схватила бутылку со спиртом, плеснула на рану, потом открыла автоклав.
Ей еще было что ему сообщить, он это чувствовал. Подумал о тех линиях на песке – второй загадке Человека-гвоздя.
– Вы знали семьи, которые стояли у власти в Лонтано?
По-прежнему никакого ответа. Монахиня ставила капельницу в руку жертве.
– Почему он рисовал схемы на песке?
– Генеалогические древа.
Губки возникали, впитывали кровь, промокали обожженную плоть, переходя из рук в руки, как карты в какой-то смертоносной игре.
– Ваш отец понял общий смысл. Тьерри Фарабо был связан с кланами из Лонтано. Возможно даже, сам принадлежал к этим единокровникам…
– Вы хотите сказать, он был сыном одной из семей?
– Убирайтесь отсюда. Дайте мне оперировать!
Она достала инструменты из глубин автоклава. Тутси на столе потерял сознание. Или же умер. Двое других смотрели на него выпученными глазами. Это уже была не операция, а анимистический ритуал, магическая церемония.
Эрван убрал коленкоровую папку в рюкзак, подхватил свою винтовку и двинулся к двери. Жара снаружи по сравнению с пеклом операционной показалась ему почти свежестью. Другие ополченцы тащили на импровизированных носилках исполосованные жертвы, плавающие в месиве из крови и земли.
С рюкзаком на одном плече и ремнем винтовки на другом он уже готовился продолжить свое странствие, когда до него донесся последний звук, который он ожидал услышать.
Туманный горн «Вентимильи».
Даже в самом сердце хаоса привычки берут свое: толкатель отправлялся в путь и трубил, оповещая об этом все джунгли.
Эрван со всех ног пустился бежать к реке.
Он мог пересечь Лонтано и добраться до «Вентимильи» за десять минут. И уже мчался через город плюща и лиан, когда все окружающее вновь разнеслось в клочья. Он только успел броситься ничком на землю. Взрывная волна разорвала барабанные перепонки. Прикрыв голову руками, он чувствовал, как на него сыплется дождь латерита и иссеченных листьев, – все пошло по новому кругу.
Лонтано, зеленый город, стал красным от тьмы латерита, поднятого в воздух взрывами, – так кидают горсть земли на могилу. Ни одного тутси на горизонте: куда они делись? С его покалеченным слухом невозможно определить, откуда доносятся выстрелы.