Если уж дело будет открыто, то против вас!
У полицейских нет супервласти, но у них есть джокер – угроза:
– Я спросил, только чтобы уберечь вас от неприятностей.
– Ваша сестра снимала квартиру на улице де ла Тур под именем Эрика Каца, по подложным документам. Что является правонарушением. Она также арендовала профессиональный кабинет на улице Николо…
– Ее никогда не исключали из Совета профессиональной ассоциации!
– Она практиковала не под своим именем. Второе правонарушение, и более серьезное. Никто не заинтересован в том, чтобы начинать посмертную процедуру. Если пациенты узнают правду, они могут подать в суд на вашу семью за нанесение морального и финансового ущерба…
– Какая связь с Лувсьеном?
– Я предпочел бы в своем отчете указать легальный адрес.
Чистый абсурд – во Франции невозможно посмертное преследование. Но значительная часть полицейского влияния основана на незнании законов обычными шпаками.
– Улица Домен, дом 82, рядом с Сеной, – буркнул наконец Оливье. – Только не вздумайте…
– Не беспокойтесь: это исключительно для бумаг. Но когда вы вернетесь в Париж, я хотел бы встретиться с вами и…
Барер повесил трубку, даже не спросив его координат.
И все же эта мысль не давала ему покоя. В сущности, для подобной операции годился только один человек: Одри.
– Ты что, издеваешься? – задохнулась она, когда он объяснил ей свой план по телефону.
На этот раз он был вынужден выдать ей индульгенцию. Одри только и мечтала пуститься в новую преступную авантюру – в ней было куда больше от ночного хищника, чем от цивилизованного чиновника.
– Но тут я тебя прикрыть не смогу… – предупредил он.
– Шутишь, что ли? Я только гляну. Перезвоню тебе утром.
Эрван повесил трубку, слегка встревоженный. Наконец он решил просмотреть свои мейлы – или как минимум список отправителей. Тоже туча. Мертвый, Морван вызвал редкостное единодушие. Даже за пределами французских границ. Итальянские министры (которые несколькими днями раньше наверняка присутствовали на похоронах Монтефиори), немецкие дипломаты, английские, американские и, конечно же, целая когорта африканских деятелей…
В общей куче Эрван заметил имя Трезора Мумбанзы – мерзавец был явно не из робкого десятка. Из чистого мазохизма только этот мейл он и открыл. Луба в самой витиеватой форме выражал свою печаль и то восхищение, с которым он относился к Морвану, основателю империи «Колтано». На краткое мгновение Эрвану захотелось вернуться в Конго, чтобы просто-напросто прикончить говнюка. Но в ехидных соболезнованиях крылся подтекст: если Эрван станет придерживаться официальной версии, чернокожий великан оставит его в покое. Над могилой Падре можно договориться.