Автор
В дрогнувшем дворце Конклава зазвенел тихий тревожный колокол. Мрачная атмосфера царит в этих высших кругах, где мечты о мирной жизни меркли в потоках корыстных игр и жестоких интриг. Один за другим приходят новые участники, но каждый новый гость лишь усугубляет уже нестерпимую напряженность внутри этих стен....
– Взбудораженный идеей того, что ты в одном шаге от смерти? – Уинтер впилась пальцами мне в плечи. – Один шаг… И все изменится?
– Да, – тихо произнес я. – Это символизирует потребность в саморазрушительном поведении. Не такое уж редкое явление.
При управлении автомобилем у людей порой мелькает мысль дернуть руль и выехать на встречную либо спрыгнуть с палубы корабля в черную пучину океана. Эти мысли мимолетны, эдакие вызовы, которые мы бросаем собственной психике, потому что устаем от монотонности жизни и жаждем испытать чувство страха.
Некоторые подвержены этому соблазну сильнее остальных. Дело не в нашей личности, а в нашей сущности. Животные не извиняются за свою потребность выжить любой ценой.
– Во французском языке есть фраза, характеризующая это состояние, – сказала она. – L’appel du vide.
Подняв взгляд, я посмотрел на ее розовые губы, немного распухшие от горячей воды.
– Именно оно нас и связывает.
– Кого?
– Нашу семью.
Нашу семью?
– Кая, Бэнкс, Майкла, Рику, Уилла, Алекс, – продолжила Уинтер.
Я замер, глядя на нее, и пробормотал:
– Зов бездны.
Права ли она? Нас это объединяло? В конце концов, подобные чуют себе подобных. Мы жили с потребностью заходить дальше, чем положено, испытывать свои способности на прочность. Страх внушает ужас, но преодоление этого барьера заставляет нас переосмыслить реальность.
– Мне нравится.
После короткой паузы она сказала:
– Я люблю тебя.
Мое сердце екнуло, как обычно, когда Уинтер произносила эти слова. Будто я заново в нее влюбился.
Выпрямившись, я обвил ее руками и загладил ее волосы назад под потоком воды.
– Ты такая красивая. Даже несмотря на то, что ты подарила мне сына, хотя я настоятельно просил дочку.
Уинтер засмеялась.
– Я тут ни при чем! – возразила она. – Пол ребенка определяет хромосома, предоставленная мужчиной. Сам виноват.
Мы оба улыбнулись, и я уткнулся в нее носом. Не знаю, почему я думал, что у нас родится девочка.
– Тогда нам просто придется продолжить попытки, – поддразнил я.
Уинтер прильнула к моей шее, покрывая кожу легкими поцелуями, отчего мурашки пробежали по телу.
– Я люблю тебя, – прошептала она. – Люблю.
Мой член начал твердеть, и я покачал головой, взмолившись:
– Не надо… Ты превратишь следующие несколько недель в пытку.
