Началась эта история в молодом сибирском городе Ново-Николаевске, на третий день после Рождества. Утро страстно-нежное, а сердце неустанно жаждет любви и добра, словно горячий ледник на солнечных лучах. Встреча двух особей из разных миров — ученицы гимназии и конокрада, способная переплести судьбы даже самые противоречащие друг другу стихиры....
Два раза оборвался, но все-таки вскарабкался ей на колени, свернулся калачиком на беличьей шубке и затих, умиротворенно прикрыв зеленые бусинки глаз.
Тонечка с умилением смотрела на котенка и даже не замечала, что плачет.
Мужик в горнице появился внезапно и неслышно. Лицо его, теперь уже не закрытое платком, было перекошено от ярости. Он схватил с колен Тонечки котенка, одной рукой за голову, другой за туловище, резко дернул в разные стороны, и котенок успел только кратко мякнуть, в следующее мгновение уже разорванный на две части.
Тонечка снова задохнулась, как от удара в грудь, голова у нее закружилась, и она обмякла, проваливаясь в душный обморок.
10Вдоль высоких тесовых ворот носился большущий лохматый кобель. Длинная цепь тянулась от ошейника к проволоке, натянутой наискосок ограды таким образом, что кобель мог доскочить до любого дальнего угла.
Вася-Конь осторожно подполз к краю крыши денника, заглянул вниз. Верно сказала старуха: возле яслей стоял серый в яблоках жеребец, накрытый попоной, неторопко жевал сено, рядом — сани с раскинутыми в разные стороны оглоблями, на санях — плетеный короб. Эх, подобраться бы сейчас к окнам, заглянуть, но окна выходили во двор, а во дворе хозяйничал взъерошенный и беспокойный кобель. Вася-Конь еще раз огляделся и переполз на другой край крыши, опустил вниз руку: точно, вот она проволока, на которой гремело кольцо с цепью.
Теперь можно было подбираться к окнам.
Вася-Конь спрыгнул с крыши, рывком пересек ограду и оказался возле крайнего окна, но когда заглянул, ничего не увидел: окно было плотно зашторено старой шалью.
