Автор
Таинственный город-героя Консервный ряд зарос заслоенными бурьяном пустошами, застыли в заброшенных консервных цехах с крытым железом и ночной жизнью под открытым небом: кабаки, рестораны, ночлежки. В их уединении мирятся сволочь и святые, мученики и блаженные - жизнь здесь не имеет границ, скрываясь за маской хаоса и гармонии....
У себя в кабинете Дора тоже еще плеснула себе, выпила и заперла верхний ящик. Погляделась в зеркало, поправила безупречное сооружение на голове, полюбовалась ярко-красными ногтями и пошла в бар. Альфред, привратник, сидел надувшись. Ни в его словах, ни в лице это никак не выражалось. И все равно он явно надулся. Дора холодно оглядела его.
– Я вижу, ты не в настроении?
– Ничего подобного, – ответил Альфред. – Все в порядке.
Ответ взбесил Дору.
– Говоришь, все в порядке? Это твоя работа. Ты ею дорожишь или нет?
– Все в порядке, – ледяным тоном повторил Альфред.
Он положил локти на стойку и погляделся в зеркало.
– Идите спокойно и веселитесь, – продолжал он. – Я за всем присмотрю. Ни о чем не беспокойтесь.
Такое усердие смягчило Дору.
– Видишь, Альфред, – сказала она. – Нельзя, чтобы дом оставался без мужчины. Какой-нибудь пьяный начнет куражиться, а девочкам с ним не сладить. Но ты можешь пойти туда немножко позже, а за домом будешь смотреть в окно.
– Да, мне бы хотелось пойти, – сказал Альфред.
Разрешение хозяйки пролило бальзам на его сердце.
– Заскочу раз-другой попозже минут на пять. Вчера вечером один буйный пытался ворваться. Знаешь, Дора, – я как зашиб того малого, вроде сам не свой. Потерял ощущение силы. Боюсь, попридержу удар, тут мне и крышка.
– Тебе надо отдохнуть, – сказала Дора. – Попрошу Мака, пусть поработает за тебя, а ты пару недель отдохнешь.
Замечательная все-таки женщина эта Дора."
"Док у себя в лаборатории выпил после пива чуть-чуть виски. И вдруг умилился. А здорово, что они решили устроить ему праздник. Он поставил «Павану умершей принцессе», и у него слегка защемило сердце. В тон настроению поставил «Дафниса и Хлою». Там был кусок, вызывающий в воображении одну и ту же картину. Жители Афин накануне Марафона: видят длинное облако пыли, катящееся по равнине, слышат лязг оружия, элевсинские богослужения.
Он еще налил виски и выпил. И остановился на «Лунной сонате».
