— А ты, я смотрю, подготовился, — усмехнувшись, хрипло заключила я, подаваясь вперед, намереваясь прикусить его кадык.
— Странно, что для тебя это неожиданность, — фыркнул, склоняя голову и ловя мои губы своими, чтобы через мгновение в них прошептать сумасводящее, — я же сказал, через три дня… — немного отодвинулся, чтобы снять свою одежду, играючи отстраняясь, когда пыталась сорвать его поцелуй. Но сорвала-таки. Под поволоку в его глазах, когда, перехватив его пальцы, сама раскатала латекс по стволу.
Сжала основание, целуя его глубже, впиваясь свободной рукой в его затылок и массируя его. Ощущая, как вдавливает собой в сидение и подлокотник, как последняя ткань с моего тела прочь, и горячая кожа касается исходящей жаром кожи. Бедрами сжимала его бедра, вздрогнув, когда прислонился к низу живота и, оттянув мою голову за волосы, снова приник губами к шее.
Хоть бы рассосалась, — пронеслось в мыслях, когда почувствовала как слегка надавливает, выпивая стон немеющего удовольствия, тяжелой пульсацией оседающей внизу живота. Поцелуй глубже и одновременно с этим продолжал неторопливо вжиматься, разжигая еще сильнее.
Но нет, не рассосалась. Преграда была и когда он на нее натолкнулся…
Сжалась и зажмурила глаза от чувства дискомфорта, а Костя резко замер. Секунда, выдохнула сквозь стиснутые зубы и посмотрела на него. Едва не хихикнула нервозно, благо донельзя изумленный Анохин, взявший упор рукой в подлокотник над моим плечом, воспринял это за истерику.
Его зрачки расширились, челюсть твердо сжалась. Огонь неверия и почти шока в золотистых крапинках глаз. Приоткрыл пересохшие губы и в светло-карих глазах тысячи вариантов того, что сейчас сказать. От просьбы прощения до гневной отповеди, что не предупредила. Сжалась сильнее, чувствуя, как под таким взглядом быстро спадает запредельное возбуждение. Он на секунду прикрыл глаза дрогнувшими ресницами и кистью свободной руки мне под подбородок, приподнимая мое лицо и, глядя в глаза, негромко, просительно и очень осторожно произнес совершенно иное. То, от чего у меня действительно едва не случилась истерика, ибо просьба в двух буквах:
— Да?
Отвернула голову, истерично хихикнула и… всхлипнула от того, как засвербела совесть. Кивнула.
Отстранился, одновременно снимая руку с подлокотника, чтобы взять за подбородок и повернуть мою ненормальную голову к себе и прильнуть поцелуем. Первым поцелуем. Не теми кусающими, провоцирующими и проверяющими, а мягким, извиняющимся прикосновением.
Завел мои руки себе за шею. Обняла. Вцепилась. Вжалась.
Он пальцами неторопливо от моих лопаток по слабо подрагивающему телу до поясницы, медленно расходясь по ней в стороны, очерчивая подушечками пальцев линии по бедрам.