В темных улицах города застаивается тихий вечер, где каждое движение кажется загадочным. Это одиннадцать месяцев назад — Виталий Тисарев, успешный предприниматель, смотрит закат и думает о том, как устроить свой отдых без лишних хлопот. Окружение не располагает к глубокому расслаблению, но Виталия волнует информация о поездке. Атмосфера напоминает баланс между надеждой и тревогой в ожидании чего-то важного....
В нем была некоторая броскость во внешнем виде, были акценты на этом, но это вовсе не показушничество, а, скорее, для собственного упоения. Как у человека, внезапно смогшего себе позволить прежде недоступное. Внезапно… И он стремился упиться плодами этого события. Поэтому он не имел друзей в универе, равнодушно относился к стае обожателей и плевал на все слухи. Таким людям не требуется окружение. Потому что это, зачастую, еще и опасно в некоторых сферах.
Самое главное, что меня утвердило в подозрении, на чем именно подняты средства, позволяющие ему это — его осведомленность.
Сидя на подоконнике и глядя на едва ощутимую тень снисходительности в глазах Киселева, смотрящего на распинающегося аспиранта, я понимала, что тогда, на лекции, был спор теоретика и практика.
Прошла сессия, время плавно подходило к следующей. Киселев все так же по настроению появлялся в ВУЗе. В один день, после пар, я садилась в свою немолодую, но бодренькую четырку, и, оглянувшись, хотела сдать назад с постепенно пустующей парковки, но кто-то хлопнул по моему капоту:
— Эй-эй-эй! Погоди, паровоз!
Я рефлекторно нажала на тормоз, резко повернула голову, чтобы посмотреть на смертника, неосмотрительно стукнувшего мне по капоту и слегка растерялась, узрев будущую жертву моего насилия.
Киселев белозубо и вполне дружелюбно улыбнувшись, подошел к полууоткрому окну с водительской стороны.
— Ты Венедиктова Женя, так? — осведомился он, опираясь рукой о крышу моего автомобиля.
Кивнула, все так же удивленно глядя на него.
— Я Денис Киселёв, на одном курсе мы, в разных группах. Проболел месяц, в деканат справку принес, а они меня на отработки послали, прикинь. — Ухмыльнулся он, пытливо ощупывая взглядом мое натурально изображающее соболезнование лицо. — Типа дохрена часто болею, вся учебная программа мимо идет, хоть на отработках подучу. — Хохотнул, когда я, под испытывающим взглядом темных глаз все еще удерживала сопереживающий вид.
