История о людях, чьим уделом становятся испытания и ошибки. Они должны пройти через поражения и горечь разочарований, чтобы понять, как недостатки принципов разрушают человека изнутри. Роман о поиске смысла среди жизненных потрясений и обретении собственной константы.
— Венера планировала, что за время ее беременности я изменю… свое отношение к ней, откажусь от мысли сделать экспертизу ДНК и у нас сложится теплая семейная жизнь. Вынужден признать, — мрачно усмехнулся, потемневшим взглядом глядя за мое плечо, — почти так и вышло. Только у девочки на моих руках были темно-карие глаза. Почти черные. Это отрезвило. Экспертиза. Желание убить. Ребенка было жалко. Как человек Венера полное дерьмо, но мать и правда неплохая. Поэтому и… позволяет себе подобное поведение. Знает, что ничего ей не сделаю и убить ее никому не дам, но боится за дочь. — Перевел взгляд на напряженную меня, — что завтра ей ребенка кормить нечем будет.
Я задумчиво глядя в чашку с почти допитым чаем, молчала. Только открыла рот, но…
— Кость, — рядом с нами внезапно, будто из воздуха соткавшись, появился Зелимхан, глядящий в свой телефон. — Он здесь. Не выдержала-таки душа поэта.
— Камеры отключил? — тут же поинтересовался Константин Юрьевич, оглядываясь и подавая кому-то в дальнем углу знак рукой.
Я оглядела зал уже совсем по-другому. Мало людей. Все мужчины. За дальним столом у окна, за полупрозрачной резной перегородкой зевал Кирилл, скучающе глядя в ноут перед собой и о чем-то негромко переговариваясь с тремя солидными дяденьками, сидящими с ним за одним столом."
"За стойкой бара, рядом с барменом, жующим банан с интересом глядя на футбол, неслышно демонстрируемый плазмой, сидел Аркаша, облокотившийся о кофе-машину и не глядя наливающий конины брату, сидящему на барном стуле со стороны зала и чистившему мандаринку. Саня, тоже пялясь в плазму, благодарно кивнул на пододвинутый алкоголь и распределил мандарин на три части: себе, брату и бармену, отдающему купюру Аркаше, радостно улыбнувшемуся забитому голу. Отвела от них взгляд в зал. Много кавказцев среди остальных присутствующих за столиками. Везде его люди.
— Да, охрана хлипенькая. Если что, удержим. — Кивнул Зелимхан и направился ко входу в зал, когда из дальнего угла неожиданно быстро приближается к нам Лиза, чтобы через пару секунд положить перед Константином Юрьевичем ровную стопку бумаг и поманить меня за собой.
Я, бросив взгляд на Костю, глядящего в бумаги с прищуром, не поднимая взгляда на меня кивнувшего, только встала из-за стола, но сразу же из-за резкого рывка Лизы, натянувшей мне капюшон после слов Кости: «они на пороге», села за соседний пустующий стол. Лиза, перекинув волосы на грудь, села напротив меня максимально так, чтобы загородить.
