В темных улицах города застаивается тихий вечер, где каждое движение кажется загадочным. Это одиннадцать месяцев назад — Виталий Тисарев, успешный предприниматель, смотрит закат и думает о том, как устроить свой отдых без лишних хлопот. Окружение не располагает к глубокому расслаблению, но Виталия волнует информация о поездке. Атмосфера напоминает баланс между надеждой и тревогой в ожидании чего-то важного....
Костолом взглянул на Саню, склонившего голову и неотрывно глядящего на Чернова, что почти в той же позе что и он, сидел у шкафа. Почти в той же позе, только сжатый, дышащий часто, не видящий звериного изумрудного пламени в глазах Сани, глядящего на него, медленно и плавно склоняя голову — безмолвный, но явно звучащий приговор. Который не видел Костя, поморщившись, сильнее сжал рукой ранение, но видел отец, с секундной задержкой отведший взгляд.
— Аркадий, — произнес Костолом, откидываясь в кресле и пристально глядя на сына, все это время не отпускающего его взглядом, — ты совсем сбрендил? Может тебя в психушку сдать, сынок?
— Если ты в соседней палате будешь лежать, — улыбнулся Аркаша глядя на отца как на последнюю мразь.
— Костолом. — Тихий голос Сани, улыбнувшегося идентично, как и Аркаша, когда отец посмотрел на него. — Ты действительно думаешь, что я и мой брат верим в то, что наша мама сбежала с любовником? И за восемь месяцев не нашла способа связаться с нами? — сплюнул в сторону кровь, утирая разбитые губы тыльной стороной ладони.
— А нет могилы, Саш, — ровно отозвался Костолом, поведя бровью.
— С-с-сука… — хрипло, как-то страшно рассмеялся Саня, стискивая ладонью глаза, сорвано выдыхая сквозь улыбающиеся, дрогнувшие губы.
— Знать не знаю, где она. — Костолом перевел взгляд на качающего головой Аркашу. Улыбающегося. Не дышащего. Вообще. Едва слышно из-за севшего напрочь голоса и отсутствия воздуха в легких прошептавшего:
— Какая река хотя бы, гниль?
— Я же сказал, мне неизвестно. — Отрицательно качнул головой Костолом, вглядываясь в глаза сына. — Мне ничего о ней неизвестно.
— Кир, — спокойный голос Кости.
— Уже, — произнес тот, действительно уже разворачивая Аркашу к себе, одной рукой сжав намертво его дернувшуюся кисть с пистолетом, пальцами второй стиснув подбородок и рывком поворачивая его лицо от отца к себе. Глаза в глаза и я почувствовала, как у меня сердце замерло."
"Вот что означает высшая форма эмпатии. Перцептивное восприятие. Полное молниеносное сращение.
И это было одно из жутчайших зрелищ в моей жизни.
