В темных улицах города застаивается тихий вечер, где каждое движение кажется загадочным. Это одиннадцать месяцев назад — Виталий Тисарев, успешный предприниматель, смотрит закат и думает о том, как устроить свой отдых без лишних хлопот. Окружение не располагает к глубокому расслаблению, но Виталия волнует информация о поездке. Атмосфера напоминает баланс между надеждой и тревогой в ожидании чего-то важного....
Она вздохнула и направилась к нам, разувающимся на пороге. Может быть, моего возраста, в простом домашнем платье. Длинные каштановые волосы перехвачены в высокий хвост. Лицо миловидное, очень приятное. Миндалевидные глаза теплого орехового оттенка пристально скользили по лицу Сани. Мельком взглянула на пришедших и, увидев меня, представилась:
— Маришка… Марина… Э-э… все зовут Маришка.
— Женя, — кивнула слабо улыбнувшись, и она снова посмотрела на Саню. Остановилась рядом с ним, привалившимся плечом к стене и устало прикрывшим глаза.
— Господи, да когда уже у него руки отсохнут… — пробормотала она, чуть хмуро разглядывая следы побоев и неожиданно вполне профессионально поверхностно касаясь пальцами его лица. — Бровь точно надо зашивать, а так переломов вроде бы нет. Пошлите в гостиную тире операционную.
— Операционная бригада готовится, — хмыкнула Ли проходя дальше по коридору и безошибочно открывая дверь в ванную комнату.
— Я за льдом, — произнесла Таня, так же безошибочно направляясь на кухню.
Быстрые приготовления в небольшой, уютной гостиной, где я, от помощи которой вежливо отказались, привалилась плечом к арочному проходу, наблюдала за явно не впервые идущим движем.
— Если б я был султан, — негромко пропел Саня, усаживаясь на полу по турецки и полубоком опираясь об угловой диван.
— Я сейчас ошибусь и вместо брови рот тебе зашью, — шикнула на него Маришка под тихий смех Таши, присевшей на подлокотник позади него и спиртовой салфеткой оттирающей оставшуюся кровь с его лица; и Ли, извлекающей из аптечки всякие медицинские причиндалы, пока Маришка, сидя на диване рядом с Саней, заряжала иглу нитью.
Я оглянулась, заметив движение. Аркаша. Коснувшийся ручки двери, ведущей в комнату из которой выходила Маришка, когда мы только пришли. Коснулся и замер, глядя на свои пальцы. На засохшую на коже кровь Кости.
Отступил от двери. Сделал шаг спиной назад и, развернувшись, направился в ванную. Глядя, как латают Саню, я прислушивалась к звукам в ванной.
Я, ощущая холод в пальцах, плотнее скрестила на груди руки, слушая перебросы шуточками, милое возмущение Маришки, угрожающей зашить уже все его отверстия, если болтливый пациент не прекратит мешать ходу операции.
