В темных улицах города застаивается тихий вечер, где каждое движение кажется загадочным. Это одиннадцать месяцев назад — Виталий Тисарев, успешный предприниматель, смотрит закат и думает о том, как устроить свой отдых без лишних хлопот. Окружение не располагает к глубокому расслаблению, но Виталия волнует информация о поездке. Атмосфера напоминает баланс между надеждой и тревогой в ожидании чего-то важного....
Выйти тебе отсюда не дадут.
— Да я и не собирался, — откинулся на спинку стула Ян, постукивая пальцем по оружию перед собой, и скашивая задумчивый, оценивающий взгляд на меня. Снова посмотрел на Костю и повел подбородком в сторону забытой стопки листов на столе. — Тридцать пять фамилий, Рика, и с некоторых ты охуеешь. Тридцать пять тварей, которые за разные суммы продавали тебя и твоих людей раз за разом. Там схемы, платежи, записи разговоров и места, где эти записи хранятся. Так что не останавливайся.
— Романова была беременна, Ян.
Гнездилов перевел взгляд на меня. Смотрел долго. Кратко ниже, туда, где под столешницей руки, безотчетно сцепленные на животе, снова мне в глаза. И по его едва шевельнувшимся губам я прочитала: «уходи».
Заплакала, сгорбившись на стуле. Со второй попытки поднялась. Прочь на неверных, почти не держащих ногах, почти рухнув рядом с Костей, не глядящего на меня, но подхватившего. Рукой с оружием.
— Костя, не надо… — необдуманно и сорвано, вглядываясь в восковое, бледное лицо с непроглядным мраком в глазах.
— У выхода с террасы Зеля. Иди. — Подтолкнул за себя, вставая так, чтобы закрыть спиной. Но Ян бы не выстрелил… Ян уже точно не выстрелил бы.
У спуска с террасы справа стоял Зеля и его люди.
* * *Привезли домой и остались со мной в квартире. Кости не было почти сутки. Он приехал в третьем часу ночи. Я пила чай в кухне, глядя в столешницу. Он сел рядом, но не касался. Ожидаемо — на стол легли документы. Еще более ожидаемы его ровные, спокойные слова, не именно такие, но что-то подобное я ждала. Новая фамилия, новая биография, новое имущество.
