Автор
В июле 1918 года, когда земля покрылась первыми цветами, барак у заводских рядов пустовал почти полностью. Соломенные матрасы и доски служили ватаге рабочих-мужчин лишь временными кроватями. Пение птиц и легкий ветерок за окнами создавали необычайно спокойную атмосферу, напоминающую времена мирной жизни перед войной....
А если они моим родным что сделают?
Мама сразу заметила, что вернулся я домой смурной. Ей я говорить ничего не собирался, тогда она привлекла отца. Вот с ним я решил поделиться возникшей внезапно проблемой.
— Дела-а-а, Сергунь, — помрачнел батя. — В одном ты прав — давать ничего нельзя. Сталкивался я по молодости с такими, хоть раз что-то им дашь, они потом не отстанут.
— И что делать? — спросил я.
Будто сам не понимаю, что отдавать премию не выход.
— Поступим так…
На следующий день я, как и было оговорено, пришел в тот же самый переулок.
— Принес? — сразу, без всяких приветствий, спросил тот же тип, что говорил вчера.
— Да, — кивнул я и полез во внутренний карман.
Так как я не сопротивлялся, сразу ножи они не достали и подошли вплотную. Я суетливо достал сверток. Из-за нервозности он выпал на землю и грабители невольно все на него посмотрели. Этим-то я и воспользовался. Оттолкнув ближайшего врага, я бросился бежать. Толчок оказался достаточно сильным, чтобы опрокинуть врага, а дальше уже никто не смог меня остановить. Выбежав на улицу, через два десятка метров я остановился. В спину неслись проклятия и угрозы, но тут в переулок с обеих сторон вбежала милиция.
Скрутили нападавших быстро, а когда сняли с них платки, в одном из грабителей я опознал Игната Уварова — своего однокурсника.
— Конец тебе, комсомолец, — процедил говорливый, когда его уводили мимо меня. — Я же выйду, тебе тогда не жить!
— Рот закрой, — ударил его по ребрам милиционер.
Бандит хекнул и с ненавистью посмотрел в мою сторону.
— Все они такие говорливые, — подошел ко мне старший милиционер. — Но бояться их не стоит. Гонору много, а как в рыло дашь — так и поплывет, паршивец.
— Спасибо за помощь, — пожал я ему руку.
Меня все же потряхивало от адреналина.
