Автор
В июле 1918 года, когда земля покрылась первыми цветами, барак у заводских рядов пустовал почти полностью. Соломенные матрасы и доски служили ватаге рабочих-мужчин лишь временными кроватями. Пение птиц и легкий ветерок за окнами создавали необычайно спокойную атмосферу, напоминающую времена мирной жизни перед войной....
Помнишь, ты с ним ко мне приходил?
— А что случилось?
— Да то! — рыкнул в трубку мужчина. — Что он со своей запиской в газету побежал. Неужто так партии не доверяет? Это не дело. А может он и вовсе из троцкистов? А? Ты проверь его, да учти — такие кадры в университете не нужны. И сами голову сложат, и окружающих подставят. Понял?
— Понял, — мрачно выдохнул Жидунов. — Я разберусь.
* * *Первое октября началось официальным стартом первой пятилетки для страны и вызовом к комсоргу университета для меня лично.
Георгий Юрьевич встретил меня не приветливо.
— Огнев, тебе знакомо такое понятие, как товарищество?
— Знакомо, Георгий Юрьевич.
— А подчинение?
— Тоже.
— Что-то не видно. Разве товарищи действуют за спиной? А младшие перечат старшим?
— Вы о чем, Георгий Юрьевич? — решил я подтолкнуть Жидунова говорить яснее.
— А то ты не понимаешь. Я о твоей статье в газете «Правда»! Мы же с тобой вместе ходили в горком, или ты забыл?
— Так в горкоме молчат. Уже сколько времени прошло…
— Значит, так было нужно! — перебил меня комсорг, нависнув над столом. — Ты свое дело сделал — указал на проблему. Дальше уже не твоя забота была. Чего ты в газете шумиху развел?
Я молчал. Смысла пока оправдываться и что-то говорить не было. Да и не требовали от меня оправданий. Георгий Юрьевич плюхнулся обратно на стул и подвел черту нашему разговору.
— Значит так. Твое самоуправство ставит под сомнение твои моральные качества…
«Это каким образом?» — промелькнуло у меня в голове.
— А комсомолец является примером для остальных. И сомнений в его репутации быть не должно. С этого момента ты исключен из комсомола! — подвел он черту.
«Фига се! — ошеломленно пронеслось в моей голове. — Это же крест на моих планах поставит».
— Вы не можете, — прошептал я.
— Еще как могу, — заявил Жидунов. И тут же демонстративно пододвинул к себе уже заполненный приказ и подписал его.
Значок — красный флаг с вписанным в него желтым кругом, на котором располагалась красная звезда, и были выгравированы три буквы КИМ — был отличительным знаком. В каком-то смысле «удостоверением», глядя на который всем вокруг было ясно, что ты состоишь в этой организации. Я механически дотронулся до груди, где он висел.
— Не отдам, — покачал я головой.
