Автор
В июле 1918 года, когда земля покрылась первыми цветами, барак у заводских рядов пустовал почти полностью. Соломенные матрасы и доски служили ватаге рабочих-мужчин лишь временными кроватями. Пение птиц и легкий ветерок за окнами создавали необычайно спокойную атмосферу, напоминающую времена мирной жизни перед войной....
Но ее из наших никто не слушался, из-за чего девчонке приходилось часто дергать учителей для «приведения класса к порядку». Что тоже очков к ее репутации ни у кого не прибавляло. Мне даже показалось, что когда ей сообщили о том, что старостой буду теперь я, она вздохнула с облегчением."
"Все эти заботы, а ведь работу на заводе тоже никто не отменял, да и кружок радиотехники я тоже посещал, так заняли меня, что я почти выпал из жизни не только нашего барака, но и даже нашей семьи. Поэтому заявление отца о том, что мы переезжаем, стало для меня полной неожиданностью.
Глава 7
Осень-зима 1920 года
— Ну вот, теперь заживем… — с гордостью и радостным предвкушением в голосе сказал отец, заходя в комнату.
Я зашел следом и отступил чуть в сторону, чтобы дать пройти маме. После чего осмотрелся. А ничего так. Комната где-то четыре на пять метров с одним большим окном напротив входа. В высоту так метра три будет — и все это раньше принадлежало то ли мелким дворянам рухнувшей империи, то ли даже просто обычным купцам.
Да, теперь мы из барака переехали в комнату. Причем я с удивлением узнал, что это во многом моя заслуга! Игра «герои» настолько пришлась ко двору, что новости о ней попали в главную газету страны — «Известия». А когда ее редактор, Юрий Михайлович Стеклов, узнал, кто придумал игру, то захотел взять у меня интервью. Чтобы показать на всю страну, как обычный мальчишка, сын рабочего, способен показать себя при новом коммунистическом режиме. Правда первое, что он выяснил — мое место жительство, и оно ему не понравилось.
Сама квартира была трехкомнатной, и кроме нас сюда заселялось еще две семьи. Я когда это узнал, прямо спросил отца — а почему нам полностью свою квартиру не дают, а только комнату? Пусть бы и поменьше она была, зато ванну с кухней и туалетом ни с кем делить не пришлось.
— Ты, Сергуня, это прекращай, — нахмурился тогда отец.
— И что? Теперь даже помечтать о своей квартире нельзя? — не понял я его мыслей.
— Ну почему? — смягчился отец. — Помечтать можно. И будет у нас когда-нибудь своя квартира. Но только тогда, когда всех из бараков переселим. А то вот Ивана-то помнишь, с нами в цеху работает?
— Конечно.
— Вот он вообще в подвале живет! Лишь сейчас на наше место в бараке переедет.
