Автор
В июле 1918 года, когда земля покрылась первыми цветами, барак у заводских рядов пустовал почти полностью. Соломенные матрасы и доски служили ватаге рабочих-мужчин лишь временными кроватями. Пение птиц и легкий ветерок за окнами создавали необычайно спокойную атмосферу, напоминающую времена мирной жизни перед войной....
На кухне никакой еды не было. В последнее время я ел либо в школе, либо на заводе. В школе давали в основном чай и черный хлеб. Иногда могли кашу сварить. Пусть порции небольшие, но они были. В столовой на заводе тоже кормили. Скудно, но все же. По вечерам питались в бараке. Насколько я знал, всем бараком скидывались на продукты, из которых оставшиеся на хозяйстве бабы и готовили всем похлебку или кашу. Сейчас же мы съехали, и как-то так вышло, что в новой квартире ели мы только в выходные. А в будни я и на заводе наедался.
— Мда, — протянул я, стоя на кухня и смотря на пустую печку.
— Уже вернулся? — раздался сзади Катин голос. — С работы сбежал? Лентяй! Все твоим родителям расскажу!
— Слушай, а ты чего не в садике?
— Каком садике? — насупилась девчонка.
Только после ее слов я понял, что никаких детских садов еще не существует. Да и сам должен был догадаться — вон, сам же до школы никуда не ходил, а все время во дворе проводил.
— Не важно, — отмахнулся я. — Ты чего дома, а не гуляешь?
— Холодно там. Да и чего мне с этими забияками делать?
Из дальнейшего рассказа Кати я узнал, что по дворам шастает большое количество детей и подростков в поисках еды.
— Идем, буду учить тебя хозяйкой быть, — решился я взять ячки из наших запасов.
До этого еще думал подождать родителей и у них уже спросить — можно ли ее взять, или для чего она припасена? Но смотря в голодные глаза Кати мое сердце не выдержало.
