Автор
В июле 1918 года, когда земля покрылась первыми цветами, барак у заводских рядов пустовал почти полностью. Соломенные матрасы и доски служили ватаге рабочих-мужчин лишь временными кроватями. Пение птиц и легкий ветерок за окнами создавали необычайно спокойную атмосферу, напоминающую времена мирной жизни перед войной....
Чтобы окончательно убрать из мозгов засевшую фобию, я сосредоточился на работе нашего пионерского отряда.
Вообще когда я только стал пионером, то не сразу понял, чем именно должен теперь заниматься. «Законы», написанные на листке, больше походили на список желаемых качеств участника движения. А что делать то я был должен? Когда напрямую спросил об этом в первый раз Надежду Константиновну, то она мне заявила, что я и другие пионеры должны обо всем докладывать старшим. Не закрывать глаза на нарушения законов советской власти, даже если это делают самые близкие и родные люди.
Это что получается? Надежда Константиновна видит в пионерах — стукачей? Или как иначе понимать ее слова? А вот я с родными Новый год отмечаю — это ведь тоже нарушение советского закона. Мне на самого себя теперь донос нести? Не-е-т, товарищ Крупская, этот номер здесь не пройдет. Но естественно в лицо я ей этого не сказал.
В остальном же пионер по мнению Крупской должен стать опорой власти среди детской среды, ее ушами, глазами и контролирующим органом.
Время летело. Незаметно наступил апрель, и я впервые в газете наткнулся на упоминание Иосифа Сталина.
