Автор
В июле 1918 года, когда земля покрылась первыми цветами, барак у заводских рядов пустовал почти полностью. Соломенные матрасы и доски служили ватаге рабочих-мужчин лишь временными кроватями. Пение птиц и легкий ветерок за окнами создавали необычайно спокойную атмосферу, напоминающую времена мирной жизни перед войной....
Игорь молодой, темноволосый, а тот был старый, худой, с бородкой.
— Из солдат бывалых, — со знанием рассказывал торговец.
Не редкая нынче профессия. Как НЭП начался, так и нашлись люди, занимающиеся скупкой и перепродажей вещей, продуктов или вот — лошадей.
— Раньше его видели? — тут же деловито спросил я.
Торговец пожевал губами, посмотрел на Катю, которая смотрела на него с надеждой и страхом, и все же ответил.
— У меня брат на Сухаревке торгует. Я два дня назад там этого мужика видел. Он крестик продавал.
Снова тупик. Но одно можно сказать точно — с отцом Кати и правда случилась беда. Может, его уже и в живых нет.
Мы снова сходили в милицию. На этот раз там не стали от нас отмахиваться и приняли заявление о пропаже. Тем более что ходили мы не одни, а вместе с Катиной мамой. Казалось, что все, что от нас зависело, мы сделали. Но оставалась еще одна зацепка, которую мы не «отработали» — бричка, на которой занимался извозом Игорь. Она тоже довольно приметная, особенно если знать, на что обращать внимание.
В этот раз я пошел иным путем. Бричку вполне могли оставить себе или продать другому извозчику. Это конь требует не просто ухода — чужого человека он может и не подпустить, или еще как проявить свой норов.
— Здравствуйте, — подошел я к нему.
Тот повернулся и спокойно поздоровался в ответ.
— А давно ли у вас эта бричка? — решил я не ходить вокруг да около.
— С чего твой интерес? — удивился мужик.
— Да у меня сосед на такой же ездил. Вон, даже скол на сиденье в том же месте.
— Уж не хочешь ли ты меня в чем-то обвинить? — прищурился мужик.
— Ни в коем случае, — поднял я миролюбиво руки.
