Сверкающий столик кафе, где девушка подает тревожное предупреждение: "Ты так однозначно сдохнешь, Ева". После долгой недели пребывания в больнице, я снова лежу в палате. "На больничной жратве?" — бормочу я, вытираясь салфеткой и осознавая текущие проблемы со здоровьем.
Похоже, «Контракт на невинность» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Выделяется, конечно, на фоне миленького интерьера кафе в пастельных тонах, но что уж… в дорогом ресторане он бы смотрелся органичнее.
— С собой ночью никуда не увозить, например. Подъебывать поменьше, — наконец, произносит он и кладет небрежно ложечку на блюдце. Потом запрокидывает голову, глядя в потолок. Мне кажется, что он едва слышно вздыхает, — короче, обеспечить ванильную жизнь без стрессов… Жесть.
На последних словах, которые звучат у него странно обреченно, Камиль смотрит на мою шею, где красуется засос, который я тщетно пыталась замазать тоном, и добавляет:
— Трахаться тоже придется нежно.
Официантка, которая в этот момент была у него за спиной, таращит глаза и с ошалелым видом ставит на столик мой сок. Мне хочется обреченно закрыть лицо руками.
— Потише, пожалуйста, — прошу я шепотом, — нас слышат.
— Меня это слабо колышет.
— Меня колышет, Камиль, — шикаю я, — та девушка теперь торчит за стойкой и с кем-то болтает, пялясь на меня.
Я нервно хватаю стакан с соком и отпиваю. Потом оставляю в сторону и внезапно останавливаюсь взглядом на руках Камиля.
Камиль убирает руку, посмотрев на часы, и я не решаюсь ему задать вопрос — откуда это у него.
— У тебя есть еще полтора часа, — произносит он, — после мне нужно будет уехать.
— У тебя дела?
— Да.
Я просто киваю. Потом нахожу в себе силы поесть все-таки. Яичница оказывается очень даже вкусной. Желудок, наконец, перестает напоминать о себе мерзким бурчанием.
Закончив с едой и расплатившись, мы покидаем кафе. Официантка напоследок облизывает Камиля взглядом, несмотря на то, что я почти в упор смотрю на нее с выражением на лице “какого хрена вообще?”. Удивительный феномен. Когда я рядом с Камилем, для девушек я становлюсь невидимкой.
— У вас пятно на груди, — сообщаю ей я, не выдержав, а официантка переводит на меня рассеянный взгляд и дежурно оскаливается:
— И вам хорошего дня.
Да… и еще у меня что-то с речью, видимо."
"“Прокатиться хочешь?” — всплывает в памяти воспоминание, словно я переношусь на месяц назад, когда еще Валя была жива и смотрела такими же щенячьими глазами на Камиля, как сейчас пялится ему вслед официантка. Я встряхиваю головой, прогоняя его.
