Сверкающий столик кафе, где девушка подает тревожное предупреждение: "Ты так однозначно сдохнешь, Ева". После долгой недели пребывания в больнице, я снова лежу в палате. "На больничной жратве?" — бормочу я, вытираясь салфеткой и осознавая текущие проблемы со здоровьем.
Похоже, «Контракт на невинность» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Поэтому я избегала таких вопросов, не желая загадывать и разочаровываться в своем будущем. Камиль, похоже, абсолютно с таким же настроением, как и у меня, избегал разговоров о нем.
Меня это перестало беспокоить. До поры до времени.
Сегодня почему-то меня снова тревожит этот факт, и я даже не могу понять, какого черта — словно селится в душе некое странное предчувствие. Одевшись, я иду на кухню, наливаю себе сок и перекусываю на скорую руку бутербродом. Потом закидываю в рот капсулы с пробиотиками, потому что после того дня, когда отец меня испугал, у меня начались проблемы с желудком — меня периодически беспокоила изжога.
Камиля уже нет — он уехал по делам с утра, поэтому в институт я отправляюсь в одиночестве.
В перерыв между парами меня ловит в коридоре Катя.
— Хочешь перекусить? — предлагает она, а я киваю, — пойдем в столовую тогда. Я сейчас умру, потому что не успела поесть с утра.
“Я тоже, хотя с утра успела чуть позавтракать” — мелькает мысль. Видимо, перед грядущими холодами на меня нападает жор.
Под аккомпанемент Катиной болтовни мы спускаемся в столовую. В огромном, чистом и белом помещении витают запахи выпечки, отчего я сглатываю странно обильную слюну. Меня, кажется, тошнит от голода. Мне точно надо проверить желудок. Что-то не так.
— О-о, фрикаделечки, — тянет Катя, провожая голодным взглядом чужую тарелку, — я хочу их и пюрешку. С огурчиками. Красота. Ты чего будешь?
— Да то же самое.
Мы забираем спустя пять минут наши тарелки, когда подходит очередь и несем к столу. Я смотрю на фрикадельки в томатном соусе и пюре — все выглядит дико аппетитно. Все горячее — над тарелкой поднимается пар, и от того, что я иду вперед, он поднимается прямо в мое лицо.
Черт.
Я подхожу к столу и, поставив тарелку, отворачиваюсь, зажав нос.
— Ты чего? — обеспокоенно спрашивает Катя, а я мотаю головой.
— Я… они не испорченные случайно? — бормочу я, потому что меня начинает подташнивать.
— Ты че?! — возмущенно восклицает подруга, словно я оскорбила ее готовку, а потом засовывает нос прямо мне в тарелку, — пахнет, как еда богов. Сама ты испорченная!
— Уверена?
— На сто процентов. Тебя тошнит, что ли?
— Да, у них какая-то странная нотка в запахе, — произношу я, отодвигая тарелку Кате, и стараясь не дышать, потому что мне этот запах теперь везде мерещится, — я что-нибудь другое лучше возьму.
