Сверкающий столик кафе, где девушка подает тревожное предупреждение: "Ты так однозначно сдохнешь, Ева". После долгой недели пребывания в больнице, я снова лежу в палате. "На больничной жратве?" — бормочу я, вытираясь салфеткой и осознавая текущие проблемы со здоровьем.
Похоже, «Контракт на невинность» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Появляется чувство, будто бы я с размаху влетаю в стену, когда я смотрю в темные радужки глаз напротив."
"Ладно, у этого человека действительно получается мило произнести “пироженка”, а потом посмотреть так, что кишки леденеют. И у него будет ребенок? С каким лицом он вообще пел бы ему колыбельные? Каким бы отцом Камиль стал, если бы… черт, нет, не хочу ""если бы"". Я изо всех сил буду верить, что у него есть будущее.
— Ты подавилась, что ли, цыпа?
— Вроде того, — фыркаю я. У него в голосе была забота или скрытая ирония?… — Можно попробую, хотя бы, пирожное? Оно выглядит и пахнет безумно вкусно.
— Слушай, не перебивай себе аппетит. Сладким не наешься. Беременным, кстати, не стоит его много жрать.
— Ну Камиль, — прошу я, понимая, что капкейк — единственное, что я могу сейчас скушать без тошноты, — просто хоть на вкус попробовать! Они так необычно выглядят…
Камиль молча поднимает капкейк к лицу и медленно проводит языком по крему. У меня от этой картины буквально начинается тахикардия — сердце сжимается где-то возле горла, а потом начинает колотить с такой скоростью, что меня ведет.
— Ну, пробуй, — я получаю смешок, когда Камиль убирает пирожное обратно в коробку и издевательски улыбается мне.
Мне не нужно второго приглашения, и я порывисто подаюсь к нему, чувствуя, как меня перетряхивает от взбесившегося сердца. Я целую Камиля, обхватив ладонями за лицо, и чувствуя, как в ответ его язык проскальзывает мне в рот. Сладость с нотками кофе от крема лишь мгновение чувствуется на кончике моего языка — потом я наслаждаюсь вкусом человека, которого я желаю больше, чем какое-то там пирожное.
Боюсь, что вкус этого пирожного, которым он меня соблазнил, я вообще забываю в первые же секунды нашего поцелуя.
Наверное, мы оба в этот поцелуй выплескиваем все эмоции, которые накопили за день. Потому что он выходит диким и даже каким-то жестким — я никогда не думала, что сама стану так жадно целовать кого-то, ощупывая каждый сантиметр его тела и желая чего-то большего с ним… это желание настолько безумное, что даже если бы сейчас вспыхнул рядом пожар, я бы не обратила на него внимания.
Камиль сдирает с меня блузку, отбросив ее в сторону. Она белым пятном ложится на полу и у меня пробегают мурашки холода по коже. Но его пальцы так сильно сжимают кожу на ребрах, на спине, на моих бедрах и плечах, что, кажется, будто они оставляют на мне пылающий след, тут же согревая.
— Мы переберемся в спальню? — шепчу я между судорожными вздохами.
