— Нет, я умоюсь и мы продолжим, — самоуверенно заявляю я и слышу усмешку. Пошатнувшись, я иду в сторону коридора, даже не представляя, где тут поблизости санузел. Мне нужно просто окунуть лицо в ледяную воду, от которой сводит зубы и немножко снизить температуру тела. Уверена, что после этого я буду соображать лучше.
Я нахожу одну из ванных комнат, подхожу к раковине, открываю воду и умываюсь непослушными руками. У меня не получается это сделать аккуратно — холод обжигает рукава блузки, кожу в районе воротничка и груди. Я вся мокрая, как… не знаю, кто. Мокрые пятна покрывают мою одежду, но мне становится чуточку легче — хотя бы туман отступает.
Покинув санузел, я медленно иду обратно. Не сдержавшись, заглядываю в одну из комнат. Зачем — не знаю. Но что-то будто ведет меня. Интерес к жизни этого странного человека? Не может же он быть просто преступником? У каждого есть какое-то прошлое, есть что-то еще помимо той стороны жизни, которую видят все. Он не может целый день ходить, размахивать оружием, курить и пить."
"Хотя, пистолет, который лежит на столике, наталкивает на другие мысли. Я задумчиво смотрю на него, а потом обвожу взглядом комнату. Хоть бы фото какое-нибудь в рамке, или книгу увидеть. Но тут как-то пусто.
Я выдвигаю ящик стола, надеясь хоть там увидеть что-то интересное. Взгляд падает на стопку документов и я, оглянувшись воровато, достаю их, перелистывая и пробегаясь глазами. Может быть, я отвратительна, но даже если там что-то тайное — какие-то контракты или заказы, я не собираюсь про это никому рассказывать. Просто, черт побери, хочу узнать что-то о Камиле.
Я растерянно хмурюсь.
Что это? Счета из иностранных медклиник?
Я не успеваю прочитать, что там написано, потому что из моих рук кто-то рывком выдирает документы, и я испуганно разворачиваюсь.
Камиль, черт. Как же невовремя. Возвышается надо мной мрачной тенью и смотрит жестко.
— Ты поговорку про любопытный нос слышала в детстве? — интересуется он холодно, — я тебе не только его оторву, если будешь совать, куда не следует.
Эпизод 23
— Что это у тебя? — киваю я на листы в его руке, — от чего ты лечился? Счет космический. А там их несколько.
— Это не твое дело, — он запускает руки по бокам от меня и кладет документы обратно в ящик, задвигая его. Мое лицо практически расплющивается об его грудь. Подбородок точно мажет по его рубашке, и на нем остается клеймо мужского запаха.
В этот раз картина, как он лишал меня невинности, настолько ярко встает перед глазами, что у меня начинают дрожать ноги. Как он брал мой рот поцелуем. Да. Именно так. Эта часть мне понравилась. Почему такая несправедливость? Почему все остальное было ужасно больно?
Выдыхаю я, когда он отстраняется. Все это время я, оказывается, стояла, задержав дыхание.