Автор
В ярко светящемся зале ресторана, Ричард дрожит от злости. Его голос прерывается, когда он задыхается в гневе, острый и безудержный как молния в сгустках темноты. Дэвид расслабленно улыбнулся, словно чувствуя глубину Ричарда — мир его не тронул этот удар ставки. Это Контракт, где смысл всего заложен в этих двоих: я – ты, понимание и изменение мира начинается с этого простого начала....
Слова вылетели прежде, чем я успел их удержать:
– Не надо.
– Что?
– Спи в моей комнате, пока меня не будет. И не беспокойся о стирке. У тебя и без того дел невпроворот.
Она прикусила внутреннюю сторону щеки.
– А сегодня вечером?
– Снова поделим одну постель.
– Я…
Я взял ее за руку.
– Это разумно. Это избавит тебя от лишних хлопот.
– Ты – большой любитель обнимашек. Тебя хлебом не корми, дай ко мне поприжиматься! – произнесла она, и на ее губах заиграла озорная улыбка.
Я усмехнулся.
– Это обыкновенная практичность.
– Признай это, и я буду с тобой спать.
Я изогнул бровь.
– Ты не хочешь это перефразировать?
– О, я…
Вот он – румянец, который меня так забавлял. Он расцвел у нее на груди и окрасил щеки. Она оттолкнула мою руку, дразня.
– Признай это, и я буду спать в твоей постели, пока тебя не будет.
– И сегодня?
Румянец стал ярче.
– Да.
Я наклонился и провел губами по ее щеке до уха.
– Мне нравится к тебе прижиматься. Ты вся теплая и вкусно пахнешь.
Это была правда.
Она проскользнула мимо меня.
– Хорошо. Если это то, чего ты хочешь.
Я усмехнулся. Это было именно то, чего я хотел.
* * *– Чему ты улыбаешься? – спросил Грэм. Поездка прошла хорошо, и клиент был полон энтузиазма. Вторую половину дня я дополнял свои наброски и дорабатывал идеи, готовясь к следующей утренней встрече.
Я оторвал взгляд от экрана и протянул телефон ему.
– О, я отправил Пенни огромный шоколадно-карамельный чизкейк, чтобы компенсировать свое отсутствие сегодня вечером. Кэтрин прислала фотографию, на которой они вдвоем с наслаждением уплетают торт.
Он усмехнулся и вернул мне телефон.
– Ты очень любишь Пенни.
– Она напоминает мне кое-кого из детства.
– Родственницу?
Я заерзал на стуле.
– Нет.
Он проницательно посмотрел на меня поверх бокала.
– Ты не любишь говорить о себе. В частности, о твоем прошлом.
– Не люблю.
– Ты с кем-нибудь об этом говоришь?
– С Кэтрин.
– Она твой катализатор. Женщина, которая изменила твою жизнь и тебя.
Я кивнул, надеясь, что он поймет намек и оставит эту тему. Он немного помолчал, достал из кармана конверт и положил его на стол.
– Что это?
Он постучал по тяжелому на вид конверту кремового цвета.
