Автор
В ярко светящемся зале ресторана, Ричард дрожит от злости. Его голос прерывается, когда он задыхается в гневе, острый и безудержный как молния в сгустках темноты. Дэвид расслабленно улыбнулся, словно чувствуя глубину Ричарда — мир его не тронул этот удар ставки. Это Контракт, где смысл всего заложен в этих двоих: я – ты, понимание и изменение мира начинается с этого простого начала....
Мало-помалу они размывались, пока не перестали существовать. Для нас это было так же естественно, как дышать – когда я наблюдал, как она готовит, как болтает со мной за столом, когда я сидел рядом с ней, а она смотрела телевизор, как она быстро целовала меня перед тем, как лечь спать. Все эти фрагменты составляли мою повседневную жизнь, точно так же как и привычка проверять, что моя дверь открыта, и она услышит мой храп. Все эти действия я совершал, не задумываясь.
Я влюблялся в нее, вырабатывая в себе одну маленькую позитивную привычку за другой.
Я застонал и уронил голову на спинку стула. Я должен был ее вернуть.
* * *На следующее утро, после очередной беспокойной ночи, я перенес коробки из дома в комнату Кэтрин. Я сложил их в кладовке, так как знал, что она не готова разбираться с содержимым так скоро после смерти Пенни. Там же хранились все ее картины, рисунки и другие произведения искусства, и им суждено было пролежать до тех пор, пока Кэтрин не решит, что с ними делать.
В первой коробке лежали безделушки и сувениры, которыми была заставлена комната Пенни. Я аккуратно сложил их обратно и отставил коробку в сторону. Следующая коробка содержала в себе фотографии и фотоальбомы. Я пролистал эти альбомы, и перед моими глазами прошла жизнь Пенни, запечатленная поначалу в черно-белых снимках, которые постепенно переходили в цветные. Последний альбом, который я открыл, был посвящен периоду, когда в ее жизни появилась Кэтрин – худенькая, испуганная девочка-подросток, чьи глаза казались слишком взрослыми для ее лица.
Наконец, я открыл третью коробку и наткнулся на пару зачитанных книг и несколько других предметов. На дне лежала стопка черных книг с загнутыми страницами и изрядно потрепанными корешками.
