Утро и дождь создают мрачную атмосферу над городом. Капельки стекают по окну, мерцая от мелкого дождя, как будто зеркальце в безликой гостинице или офисе. За окном всё еще одинаково, скучно и уныло – ни одного знака, что вы находитесь за пределами своей страны.
Сейчас мы с Квадратовым смотаемся в Медведково, пообщаемся с этим кексом. Сыграем с ним в одну старую игру.
— В доброго полицейского и злого полицейского?
— В злого и очень злого. А потом дадим ему попробовать одну очень вкусную штуку.
— Так, его вроде, уже допрашивали, — заметил Шадурский.
— Это, — Котов презрительно указал толстым, как сарделька, мизинцем в сторону компьютера, — не допрос, а слезы еврейского народа. Он мне, сука такая, расскажет, с кем в нашей управе плотно контачил, с кем бизнесом за кордоном занимался, кому подарки оттуда возил и многое, многое другое.
— Мы ему вчера «Зомби» вводили, — напомнил Георгий.
— Не страшно, эта штука совмещается с чем угодно…
— Не забудьте личики прикрыть, — напомнил Волков. — Его еще в контору сдавать придется.
— Не изволите беспокоиться, ваше преосвященство, — Саня потянулся к телефону. — По дороге заедем, купим маски поросят. Але, это директор по связям с общественностью? — заверещал он в трубку. — И тебе того же.
* * *Где я, черт подери? Где-где, понятно где, не в санатории. Когда застилавший глаза туман немного разошелся, я без успеха попытался приподнять голову и принялся глазеть по сторонам. Комната, окрашенные белой краской стены, тусклая лампочка под потолком, окна с решетками, койка и я в ней. Впрочем, если решетки на окнах, то это уже не комната.
— …больной? — вот, и звук наладился.
— Попить дайте, — проскрипел я.
— Сейчас, — и ушла, впрочем, скоро вернулась. Сунула руку пол подушку и с легкостью приподняла мне голову.
Я принялся жадно пить из алюминиевой кружки, стуча зубами о края. Никогда не думал, что вода может быть такой вкусной.
— Спасибо, — прошептал я и откинулся назад, усталый, как будто целый день таскал на горбу мешки с цементом.
Так и валялся без движения, пока не пришел врач. Дальше все, как всегда: язык, пульс, «дышите — не дышите», сердце, зубы, живот, перья, уши, хвост, анализы.
— Что со мной, доктор?
— Ничего страшного, просто немного съехала крыша, — успокоил меня врач, похмельного вида мужичок в несвежем халате поверх форменного кителя. — Наркотой балуешься?
— Нет.
— Честно?
— Ей-богу.
— Вот, и здорово.
