Осенью 1930 года я прохожу по холодным коридорам Бутырской тюрьмы, где все молчит как в могильном гробу. Длинные потолки из кирпича и тяжелые шаги эхом разносятся вокруг. Безвыходность и тоска навевают думать о том, что ждет людей здесь, под церковью смерти.
За Борисом сидел Туполев с супругой и рядом с ними — Поликарповы. Этих людей я не мог не пригласить, столько они для меня сделали. И очень удивился, когда те дали согласие прийти ко мне на свадьбу. Сейчас оба конструктора обсуждали накрытый стол, указывая то на один салат, то на другой, и тут же его дегустировали. После них расположился Савинков со своей девушкой. Впервые я увидел ОГПУшника не, а форме, а в обычном костюме. Замыкали стол пара знакомых мне мужиков из бывшей бригады отца. Один из них сейчас сам стал бригадиром, сменив батю, а другой просто был рукастым слесарем и другом отца.
Застолье продолжилось. Когда был утолен первый голод, пошли поздравления от каждого из гостей. Кто-то сразу решил и подарок сделать. За первым подарком потянулись и остальные. Через час отец ушел на несколько минут и вернулся уже с председателем, который поздравил нас и позвал группу девчат. Те занимались пением в этом же здании и устроили нам «культурную программу». Они под гармошку и дудочку исполнили несколько песен и даже станцевали три танца.
В какой-то момент я отошел к стене передохнуть и заметил стоящего у стола Борьку. Тот подошел быстро выпить чего-нибудь, запыхался от быстрого танца.
— Привет, Сережа, — мило улыбнулась она и проводила взглядом до места, куда я смотрю, тут же увидев Бориса. — Скажешь что-то плохое обо мне Боре, я тебе свадьбу сорву, — елейным голосом не снимая улыбки с лица, пропела она.
— Руку отпусти, люди не так поймут, — процедил я в ответ.
— Конечно-конечно, — тут же отцепилась она от меня и отошла в сторону.
Но взгляда с меня не спускала все время, пока я шел к другу.
— О, Серег, еще раз поздравляю, — улыбнулся мне Борька.
Щеки покраснели — от алкоголя и танцев, с лица не сходит веселая улыбка. Друг был счастлив, и портить ему настроение не хотелось, даже если бы не было угрозы Васюриной. Но хотя бы узнать, насколько серьезно у них все, я был обязан. Не прощу себе, если эта стерва испортит жизнь другу.
— Спасибо.
