В тяжёлой битве дождя и ветра, стену обкатывали хлопья капель, как бы отражаясь в стеклах. Шелестов сидел в кресле, прислушиваясь к пилотской рубке, где мотор гудел и фюзеляж дрожал. Перед ним, над головой Буторина — виднелись его стриженые волосы под ежиком.
Когда самолет приземлился, облачность уже рассеивалась и на закатном небе пылал красным цветом горизонт. Воздух был наполнен сыростью, запахом сырой зелени, мокрого ржавого железа. Внизу, возле трапа, группу ждал человек в военной форме и наброшенной на плечи армейской плащ-палатке.
– Товарищ подполковник, – военный приложил руку к фуражке, но Шелестов узнал его и протянул руку.
– Званцев? Сколько лет, сколько зим! – улыбнулся Максим, пожимая руку особиста.
– О, какие люди нас встречают! – Коган даже остановился на нижней ступеньке трапа.
– Рановато еще помирать, – ответил особист, – война не закончилась, не всех фашистов добили, еще не всю нечисть из нашей земли выковыряли.
Штабной автобус доставил группу к двухэтажному зданию на территории военного городка. За окном быстро темнело. В комнате, куда капитан Званцев привел оперативников, было тепло, уютно потрескивали дрова в печке-буржуйке. Званцев поблагодарил бойца, заварившего чай, и разрешил ему уйти.
– Вам шифрограмма из Москвы, товарищ подполковник.
Шелестов взял бланк, внимательно дважды перечитал текст, потом вернул документ шифровальщику и отпустил его. Оперативники выжидающе смотрели на командира, только Званцев сидел с кружкой в руке и со своим обычным прищуром смотрел на огонь.
– Ну, давай, Федор Макарович, – Шелестов повернулся к капитану, – рассказывай, что вы тут натворили такого, что стало известно в Москве.
– Любопытно! – Сосновский не донес кружку с чаем до рта и выразительно посмотрел на местного оперативника.
Званцев поднялся с табурета, подошел к столу и поставил на него кружку. Из планшета он вытащил карту района и расстелил ее на столе. Капитан успел еще по дороге в автобусе рассказать, что после ранения его перевели сюда, в территориальные органы НКВД. Разгладив карту ладонью, он взял карандаш и стал показывать."
"– Вот здесь, в селе Свиридовичи, участковый милиционер заметил чужаков, которые вели себя скрытно, но опытный глаз фронтовика не обманул.
