Автор
Я стояла у мойки и глядела на сырую курицу присланную французами. Все ей нравится – белая, хрящица и мясистая. Но что же со мной делать? Вчера домашние категорично заявили: отварного цыпленка больше не хотим. Наши кулинары могут приготовить из бройлера множество вкуснейших деликатесов – сациви, заливное и паста....
– Давайте проведу по помещениям, – предложила Римма Федоровна, и мы пошли в комнаты. – Центр существует несколько лет, и за это время к нам обратились сотни женщин. Кто-то принес младенца сам, кто-то положил в «приемник» на воротах. Во всяком случае, от смерти спасли не один десяток ни в чем не повинных детишек.
– А какова их судьба потом?
– Выписываем документы, даже словарь имен купили, – улыбнулась Римма Федоровна, – потом отдаем на усыновление. Огромная очередь стоит, даже не представляете себе, какое количество бездетных людей обращается к нам!
– Неужели не спрашиваете у матерей паспортные данные?
– Анонимность – непременное условие, – пояснила Кочеткова, – никто никогда не интересуется в нашем центре никакими сведениями.
– А вдруг принесут украденного ребенка? – поинтересовалась я.
Римма Федоровна спокойно пояснила:
– К нам иногда обращается милиция.
– Годовалые дети редко попадают?"
"– Всего два случая, – сообщила Кочеткова, – один раз мальчика привезли, на вокзале подобрали.
– Какая? – в нетерпении вскрикнула я.
Римма Федоровна вытащила большую книгу и прочла: «Извините, люди добрые.
– И все? – разочарованно протянула я.
– А что же еще? – удивилась врач. – Более чем понятно.
– Но разве вы оставляете у себя таких больших?
– Вообще, – пояснила Римма Федоровна, – никогда не говорили о возрасте детей. Но подумайте сами, около двух лет малыши начинают более или менее объясняться. И потом, ребенок должен был где-то жить до этого возраста.
