Автор
Я стояла у мойки и глядела на сырую курицу присланную французами. Все ей нравится – белая, хрящица и мясистая. Но что же со мной делать? Вчера домашние категорично заявили: отварного цыпленка больше не хотим. Наши кулинары могут приготовить из бройлера множество вкуснейших деликатесов – сациви, заливное и паста....
– Какое редкое имя!
– И не говорите, – вздохнула хозяйка, – мой отец – литературовед, кандидат наук. Всю жизнь изучал творчество Горького. Вот и назвал нас с братом по-дурацки: меня Изергиль, а его – Данко, в честь любимых литературных героев. Представляете, сколько с такими имечками натерпелись?
Я сочувственно вздохнула. Когда-то были у меня два брата студента в группе – Догнат и Перегнат. Сумасшедшие родители обозвали так ни в чем не повинных детей, чтобы увековечить лозунг Никиты Хрущева – «Догнать и перегнать Америку по производству молока и мяса».
Изергиль улыбнулась:
– Я вот сына нарекла Ваней. Просто с детства мечтала: выйду замуж, рожу ребенка и назову проще некуда. Так вы население опрашиваете?
Я кивнула.
Женщина засмеялась.
– Мой мальчишка – жуткий шалун, просто катастрофа. Чего только ему в голову не приходит! Нас уже из трех учебных заведений вытурили. Так что стройте скорее, в новую школу пойдем.
– У ваших соседей тоже дети есть? – спросила я. – Там такой страшный мужчина дверь открыл, я прямо испугалась.
Изергиль опять заулыбалась. Просто патологическая смешливость.
– Это Котэ Вахтангович. Он и в самом деле противный тип, улыбается ласково-ласково, а сам глазами шарит, прямо как раздевает. Недавно здесь живет, год как квартиру купил. Раньше в двести семьдесят девятой очень приличная семья была, Евдокимовы, но у них третий родился, в двух комнатах тесно стало, вот и продали. А у Котэ Вахтанговича – никаких родственников. Приходят, правда, все время гости.
"Поболтав еще немного с приятной мамой двоечника, я уселась у подъезда, среди собачников. Минут через пятнадцать выяснила и фамилию Котэ – Джапаридзе. Теперь следовало узнать, за что и сколько он сидел. А то, что милый Котэ Вахтангович не в ладах с законом, видно невооруженным глазом.
Александра Михайловича трудно застать в кабинете, но сегодня он мрачно сидел над какими-то бумагами, которые моментально убрал при моем появлении в сейф.
– Зачем явилась? – весьма невежливо встретил меня приятель.
Вот странный человек.
