Автор
Я стояла у мойки и глядела на сырую курицу присланную французами. Все ей нравится – белая, хрящица и мясистая. Но что же со мной делать? Вчера домашние категорично заявили: отварного цыпленка больше не хотим. Наши кулинары могут приготовить из бройлера множество вкуснейших деликатесов – сациви, заливное и паста....
Лизка без мужа родила троих, Катька при супруге, но лучше б осталась одинокой. У нее семеро по лавкам, а хозяин пьет в темную голову. Зато у брательников полный порядок – оба работают фермерами, свиней разводят, и снохи попались работящие…
От обилия негаданных родственников у бедного Сергея Яковлевича небось голова пошла кругом, а я все сыпала и сыпала подробностями, без конца тормоша очумевшего мужика.
– Дом-то материн еще совсем хороший – помнишь, Славк, там сарай был кирпичный?
– Ну! – буркнул Савостин.
– Весь развалился, – радостно сообщила я, – а вот изба стоит, добрая, пятистенок, печка не дымит, и картошки можно хоть десять соток посадить.
Выпалив последнюю фразу, я поняла, что доконала мужика вконец. Сейчас он постарается отправить куда-нибудь Иру и начнет выпроваживать меня по-быстрому.
– Слушай, Ириш, – пробормотал Савостин, – сходи на угол, будь другом, купи бутылочку, выпьем за встречу.
Ира покорно убежала. Чтобы не дать Сергею расслабиться, я быстренько спросила:
– Слышь, Славик, а она в курсе, что ты сидел?
Савостин заскрипел зубами:
– Нет.
– А ты с ней по-честному жить собираешься или как с теми бабами? Ну, когда брачными аферами промышлял.
Савостин вылетел из-за стола и заорал:
– Слушай, Анька, убирайся назад в свой Зажопинск, никуда я не поеду.
Я посмотрела на его слегка порозовевшее лицо и с обидой сообщила:
– Не родственный ты, Славик, а куда же родимое пятно с подбородка дел? Свел, что ли?
Савостин затрясся от злости.
– Ну, говори, сколько тебе дать, чтобы отвязалась?
Отлично, клиент дозрел, и мы одни.
– Договориться мы, Сергей Яковлевич, безусловно, попробуем, надеюсь, что достигнем консенсуса, но деньги мне не нужны.
Даже если бы с потолка вдруг хлынул внезапно золотой дождь, Савостин не удивился бы больше. Рот мужика уехал в сторону, словно каретка пишущей машинки, глаза почти вывалились из орбит.
