Автор
Я стояла у мойки и глядела на сырую курицу присланную французами. Все ей нравится – белая, хрящица и мясистая. Но что же со мной делать? Вчера домашние категорично заявили: отварного цыпленка больше не хотим. Наши кулинары могут приготовить из бройлера множество вкуснейших деликатесов – сациви, заливное и паста....
Оглядев нас с бабкой, он решительно подошел к старухе и, изо всех сил пнув ящик, осведомился:
– Кто тебе разрешил тут промышлять?
Бабулька что-то прошептала, но парень сильно толкнул ее и заорал:
– Тут я хозяин, а не Федор, моя территория, поняла, лабуда убогая!
Монашка попробовала встать, но пацан пихнул ее еще раз именно в тот момент, когда бабушка начала подниматься с колен. Женщина упала, юноша принялся пинать ее ногами. Прохожие текли равнодушно мимо, словно на их глазах избивали не монашку, а кошку. Впрочем, наверное, негодяй, бьющий животное, вызвал бы больше эмоций.
– Ты что делаешь, подонок?
Мальчишка сдул со вспотевшего лобика жидкую прядку волос – умаялся сердешный, избивая бабушку, – и процедил:
– Не лезь, с тобой потом разбираться стану!
А вот это он зря, иногда во мне тоже просыпается зверь. К тому же мальчонка такой хлипкий, соплей перешибить можно. Ну какой из него хозяин, так, мелочь, «шестерка»… Поругаешься с таким, глядишь, и настоящие мэтры подвалят.
Я подняла ногу и от души пнула крысенка под коленки. Не ожидавший нападения «хозяин» потерял равновесие и врезался лобиком в стену. Не удержавшись на комариных ножках, бандитик упал на колени. Я незамедлительно ухватила его за сальные, воняющие прогорклым маслом кудри и несколько раз стукнула прыщавым личиком об стену. Из носа «авторитета» потекла кровь, и он рухнул на грязный пол. Я перевела дух. Что ж, посеявший ветер пожнет бурю! Стану ждать теперь, когда явится «крыша» мальца и захочет со мной разобраться.
Монашка, наконец распутав бескрайние юбки, ловко вскочила на ноги.
– Пойдем, – сказала она, хватая ящик, – делаем ноги по-быстрому….
– Зачем? – попробовала сопротивляться я.
– Затем, – сообщила старушка, – бежим скорей, а то костей не соберем, сейчас прибегут, отметелят, мало не покажется.
И она, крепко вцепившись в меня совсем не старушечьей хваткой, поволокла к выходу.
Монашка споро тащила меня сначала через подземный переход, потом вдоль Ленинградского проспекта, следом на троллейбус. Перевели дух мы только на Волоколамском шоссе во дворе большого серо-розового дома, явно постройки тридцатых годов. Поднялись на третий этаж, бабулька, порывшись где-то за поясом, вытащила ключ и отперла огромную обшарпанную дверь.
