Автор
Я стояла у мойки и глядела на сырую курицу присланную французами. Все ей нравится – белая, хрящица и мясистая. Но что же со мной делать? Вчера домашние категорично заявили: отварного цыпленка больше не хотим. Наши кулинары могут приготовить из бройлера множество вкуснейших деликатесов – сациви, заливное и паста....
Хитрые близнецы знают: если папа прокрадывается боком в детскую и вытряхивает их из пижамок, не следует издавать радостных кличей.
– Тсс, – шепчет заботливый папуля, – вопить не следует, а то явится Сима и засунет под одеяльце…
После этого они быстренько залезают втроем в ванну и начинают пускать там мыльные пузыри до тех пор, пока не надоест…
– Ну так что, – повторила свой вопрос Ольга, – есть будешь?
– Может, бутерброд какой, – робко заикнулась я, гадая, что наша кухарка состряпала на этот раз.
– Чудесненько, – обрадовалась Зайка и сунула мне под нос миску с непонятным содержимым бело-зеленого цвета.
Я бесстрастно спросила:
– Как такое называется?
– Брынзовая помазка, – сообщила Ольга.
– Какая? – не разобрала я прилагательное.
– Паштет из брынзы, – пояснила Зайка, – ну давай, мажь на хлеб.
– А почему там такие зеленые кусочки?
– Слушай, – обозлилась Ольга, – если не хочешь есть, так и скажи.
Я взяла ломтик черного хлеба, положила сверху крошечку «помазки» и аккуратно откусила.
– Из чего же ты такое соорудила?
– Нравится? – обрадовалась Зайка. – Страшно просто. Берешь коробочку брынзы, пучок укропа и кинзы, несколько зубчиков чеснока. Чеснок пропускаешь через давилку, зелень мелко режешь и все перемешиваешь с брынзой. За десять минут все готово.
Я искренне похвалила ее стряпню. Зайка обрадованно произнесла:
– Ладно тебе, завтра приготовлю салат «Нерон».
Я, тихо посмеиваясь, побрела в спальню.
Утром первым делом поехала в больницу к Лидусе. Но к ней меня не пустили.
– Артамонова находится в палате интенсивной терапии, туда вход запрещен, – сказала хорошенькая медсестричка, сидевшая перед дверью с надписью «Реанимация».
– А этим почему можно? – обиженно ткнула я пальцем в небольшое окошечко.
Внутри реанимационного отделения у чьей-то кровати сидели три женщины.
Медсестра подняла ясные, чистые глаза и тихо сказала:
– Вот уж не стоит завидовать тем, кого пускают в эту палату к родственникам. А у вашей Артамоновой пока не крайняя степень тяжести, может, она и выкарабкается.
– Она пришла в себя?
– Пока нет.
– А какой прогноз?
– Обратитесь лучше к лечащему врачу, последняя дверь по коридору, Владимир Игоревич.
Доктор сидел у письменного стола и быстро писал что-то в толстой папке.
