Автор
Я стояла у мойки и глядела на сырую курицу присланную французами. Все ей нравится – белая, хрящица и мясистая. Но что же со мной делать? Вчера домашние категорично заявили: отварного цыпленка больше не хотим. Наши кулинары могут приготовить из бройлера множество вкуснейших деликатесов – сациви, заливное и паста....
И Кеша и Манюня знают, что я им не родная, но Маруська однажды коротко заявила: «В конце концов, все равно, из чьего живота я вылезла на свет». Аркадий согласно кивнул головой.
Не отличаясь особой красотой, я тем не менее привыкла к тому, что мужчины в метро, увидев меня, опускали газеты и книги. Кое-кто потом пытался навязаться провожатым до дома. Но мне стукнуло тридцать пять, и лица противоположного пола перестали оказывать знаки внимания. Не скажу, что очень огорчилась, однако все чаще стали навещать глупые мысли о грядущей старости.
Однажды ехали с Зайкой в метро. На нее, хорошенькую, белокурую и кареглазую, моментально уставилась вся мужская часть вагона.
– Фу, – сказала Ольга, когда наконец вылезли у нужной станции, – ну надоели…
– Мне бы твои печали, – усмехнулась я, – на меня уже никто не глядит.
Невестка промолчала. Перейдя на другую ветку, мы снова очутились в поезде. Минут через пять Зайка зашептала:
– Послушай, ты не права. На тебя тоже поглядывают, только… – она замялась, подбирая нужные слова, – люди постарше.
Я повертела головой. Да, приходилось признать, что потенциальные кавалеры – пятидесятилетние мужики, а я-то по привычке обращаю внимание на молодых парней. И вот теперь, судя по реакции отдыхающих, пора уже мне заводить знакомства с другой возрастной группой кавалеров – постарше.
– Ну, девушка, – продолжал настаивать бывший защитник Родины, – кого ищем?
– Аристарха Аполлоновича!
– Кого? – усмехнулся престарелый ловелас. – Ну и имечко! Впервые слышу!
Полная дурных предчувствий вошла в кабинет администратора.
– Аристарх Аполлонович? – удивилась женщина. – Отдыхающего с таким именем нет.
– Не помните, может, в прошлом году приезжал?
– А зачем вам? – подозрительно осведомилась служащая.
Я присела на венский стул и, понизив голос, зашептала:"
"– Тут такая история, право не знаю, могу ли рассказывать!
– Да что случилось? – уставилась на меня горящими от любопытства глазами собеседница.
Бесконечно вздыхая, я рассказала трогательную историю.
