Автор
Я стояла у мойки и глядела на сырую курицу присланную французами. Все ей нравится – белая, хрящица и мясистая. Но что же со мной делать? Вчера домашние категорично заявили: отварного цыпленка больше не хотим. Наши кулинары могут приготовить из бройлера множество вкуснейших деликатесов – сациви, заливное и паста....
Присоветуйте, как поскорей от простуды избавиться. Оплата сдельная, каждый нерабочий день по карману бьет.
Похоже, что в маленькой квартирке живет куча народа. Во всяком случае, я увидела четыре незастеленных спальных места, горы разбросанных вещей и сильно замусоленного плюшевого мишку.
– Вот, – принялся оправдываться Аристарх, – жена на работе, дочки в школе, прибраться велели, да голова болит – просто страсть! Чего бы принять для поправки здоровья?
Я вытащила из сумки блокнот и строго спросила:
– Год рождения?
– Тысяча девятьсот шестидесятый.
– Место работы?
– ООО «Хлеб и баранки».
– Что? – не поняла я.
– Пекари мы, – пояснил Аристарх, – работаем с женой в обществе с ограниченной ответственностью, булки мастерим всякие, хотите угощу? Небось с утра по вызовам мотаетесь, с голодухи живот подвело? Да вы не сомневайтесь, они не купленные, нам с собой брать разрешают…
Сраженная наповал последним аргументом, я пошла за гостеприимным хозяином на кухню. Там тоже следы поспешного бегства домашних Косопузова.
– Понравились? – спросил хозяин, видя, как я моментально уничтожила выпечку.
Еще бы не понравиться! Невзрачная на вид булочка по вкусу напоминала праздничный сдобный кулич.
– Эх, жаль, с кремом не принес, – сокрушался Аристарх, – те лучше. К нам со всей Москвы ездят, все потому, что секрет знаю. У меня дед работал калачником у Филиппова.
– Кем? – не поняла я.
– Калачи пек, – пояснил Аристарх. – Отец на хлебозаводе семьдесят лет вкалывал. В пятнадцать пришел тестомесом, в восемьдесят пять на покой отправился. Знаете, у пекарей отличное здоровье, живут долго, наверное, потому, что работа у нас радостная. Вы вот только больных и видите, а я людям счастье дарю. Пришел домой, устал, съел кусок хлеба свежего с маслицем или вареньем, булочку за щеку отправил – и хорошо, душа радуется!
Чем больше слушала я бесхитростные рассуждения Косопузова, тем явственней понимала, что этот мужик не способен украсть детей.
– Честно говоря, удивлена, что вы пекарь, думала, что военный, – пошла я в атаку.
– Почему?
– Отдыхали в девяностом году в военном санатории?
– Откуда знаете-то?
Я пожала плечами:
– Меня попросила зайти к вам библиотекарь и напомнить про сборник Анны Ахматовой.
