Его и продать можно, и своей зазнобе подарить. А забрав пальто, наверняка убьют, как и мужчину. Если снимать с убитой, пальто будет в крови. Вероятно, семейная пара. Припозднилась из гостей или с поезда. У Матвея под сиденьем два револьвера, изъятые из квартиры, где скрывался полицейский. Остановил автомобиль, вытащил револьверы. Он их после изъятия почистил, смазал, зарядил полные барабаны. Как раз на такой случай. Конечно, баллистической экспертизы никто не проводил, да и отпечатки пальцев несколько лет не делали. Старых специалистов выгнали. Новые ничего не умели. Хороший толчок даст Джунковский, жандармский генерал, которого Дзержинский привлечет для правильной постановки розыскного дела.
Все происходило быстро. Матвей в одну секунду оценил ситуацию, остановил машину. На автомобилях разъезжали партийцы, сотрудники ЧК. Поэтому патруль не встревожился, повернули головы. Еще секунда и в руках у Матвея оба револьвера. Дистанция метров семь-восемь. Промахнется только слепой. Стрелять стал с обеих рук. Выстрелов пять-шесть сделал. Между домами гулко отозвалось эхо. Никто не выглянул в окно, боялись.
Чекист и солдаты упали. Сомнительно, что женщина, попав в серьезный переплет, сможет запомнить номер машины. Слишком потрясена, шокирована. Поняла или нет, что неожиданный стрелок спас ее от неминуемой смерти?
– Беги скорее домой, если хочешь жить! – велел Матвей.
А она стояла, замерев, парализованная страхом.
– Уходи, на выстрелы патруль прибежит, плохо будет.
– Мужа убили, – тихо сказала женщина.
– Ему уже не поможешь. Дети есть? Подумай о них.
Женщина сделала шаг, другой, оглянулась, потом побежала. Матвей выбрался из машины. Мотор не глушил и дверцу не прикрыл. Обыскал чекиста, искал документы, а в первую очередь обнаружил в кармане увесистый сверток, фунта на два. Развернул тряпицу. Как и ожидал – золотые изделия – цепочка с крестиком, два перстня, кольцо, табакерка. Явно изымали у прохожих. То ли грабители, одетые под милицию, то ли чекисты, решившие быстро разбогатеть. А все едино – мерзавцы. Матвей опустил сверток в карман куртки. Ограбленным людям уже не вернуть, а оставлять не хотел, все равно достанется милиции или чекистам. Не брезговали они золотом, часами и прочим, имеющим серьезную стоимость. Причем особенно не стыдились, считали – заслуженное перераспределение неправедно нажитого. Анархисты даже лозунг выдвинули – «грабь награбленное».
Забрал из кобуры убитого револьвер, откинул дверцу барабана, присвистнул.
