Какой кабинет на автомойке?
В другом послании Злата волнуется:
«Лупик не успокоился. Грозит тебя посадить».
Шмель, и правда, решительный и смелый. Или безбашенный. Герои — они такие. Однажды он под видом Русика, знавшего украинский язык, пошел со штурмовым отрядом Вепря в рискованную ночную вылазку и помог одурачить противника, чтобы взять опорный пункт. Русик получил медаль за отвагу, а Шмель безоговорочную преданность Русика, нашего оператора беспилотника.
Вечером перед роковой ночью, за несколько часов до взрыва боекомплекта, Злата упомянула о встрече с неким Краско.
«Приехала в Луганск. Была у Краско. Встретил лучше, чем в первый раз. Клеился, предложил выпить. Я сделала, как ты сказал».
Луганск, Краско — вертится в голове. И память подсказывает, наш Русик из Луганска, по имени фамилии — Руслан Краско! У какого Краско была Злата? Как он связан с нашим Русиком?
«И?» — задал вопрос Шмель.
«Я получила деньги. Он выпил и уснул, я ушла».
«Струсила? Мне надо знать точно!» — упрекал Шмель, передавая восклицательным знаком свое недовольство.
Через немые буквы я слышу голос Златы. Она в отчаянии. Шмель вечно думал о деньгах и завлек ее в какую-то мутную историю. Не поэтому ли она скрывается?
И последнее сообщение от Златы:
«Я боюсь. За тебя, за себя, за всех. Будь осторожен».
В голове поднимается вязкая муть. Мысли разлетаются, как перепуганные выстрелами птицы. Злата предчувствовала беду? Или что-то знала? Зачем она ездила в Луганск? У какого Краско была за несколько часов до гибели нашего расчета? И что сделала по указке Шмеля?
Ответов нет. Впрочем, я искал ответ на главный вопрос: кто предатель? И продвинулся — Шмель отпадает. Он наши координаты врагу не сливал.
Беру следующий разбитый телефон. В уставших руках аппарат рассыпается на мелкие детали. Так я их окончательно испорчу. Пусть лучше мне поможет специалист. Мне надо в Луганск, к Кутузову.
Я спрашиваю у торговцев:
— В каких домах сейчас вставляют окна?
Восстановление города — вторая тема после новостей с линии фронта. Мне охотно подсказывают, говорят, как пройти.
Следуя их советам, я подхожу к зданию школы. Там кипит ремонт. Нахожу знакомую «газель» для перевозки окон. Водитель Валера жует бутерброд и рад встрече. Он разгрузил пластиковые рамы и готов везти меня в Луганск.
В кабине «газели» глаза натыкаются на рекламную наклейку на торпеде. «Краскопласт» — европейские окна для Донбасса».
Я по-новому осмысливаю название производителя окон.
