Некоторое время мы идем молча. Маша накапливает обиду и не сдерживается:
— Я видела, как к Злате приезжал боец с Донбасса. Она страшно испугалась, обманула твою маму, выманила деньги и сбежала.
— Раненый. На голове бинты.
— С войны, наверное. Я слышала, как про Луганск говорили.
Я озадачен. Из переписки Шмеля я знаю, что Злата ездила в Луганск для встречи с владельцем «Краскопласт» Николаем Краско. Дважды! Оба раза за деньгами на квадрокоптеры и прочую технику для подразделения сына. О результатах она отчитывалась Денису Шмелеву. Насколько я понял, бизнесмен Краско был щедр. Или его вынудили раскошелиться.
Но это в прошлом. Кто мог приехать из Луганска к Злате? Мои бойцы погибли, Николай Краско умер, в живых остался только его сын Руслан. Кстати, он получили ранение. Мог знать о Злате, раз она приезжала к его отцу. Но Русик тихий парень, с чего бы Злате его бояться?
— Маша, ты уверена, что это был боец из Луганска?
— Не знаю. Злата обокрала твою маму, могла обобрать кого-то в поезде. Тот явился за деньгами. Она и сбежала!
— Кипятком плеснула!
Я вынужден согласиться. Злата воровка. Она обокрала даже близких. Как ее найти?
— И в соцсетях ее нет, — бормочу я.
Озвученные мысли окончательно обижают Машу:
— А в мои ты заглядываешь?
Я спохватываюсь, думаю, как угодить Маше, и достаю телефон:
— Злую и раздраженную?
— Я не могу улыбаться по приказу!
Маша собирается уйти, я хватаю ее. Но вместо слов извинения, я обвиняю:
— Вы же со Златой подружки. Почету ты не отговорила ее от аборта?
Маша с глазами, как чайные блюдца, превращается в статую.
Я проклинаю себя, что невольно проговорился. Вырвалось то, что копилось в душе тяжким грузом после прочтения в разбитом телефоне Чеха его диалога с сестрой. А может, это к лучшему. Пора разобраться, это вымышленный разговор или настоящий.
— Кто отец? — выдыхает Маша.
Она озвучивает название рассказа. Только в названии слов вдвое меньше, а знаков вопроса больше — «Кто??»
— Какой отец, если был аборт.
— Это ты? — наседает Маша. — У тебя было со Златой. Только не ври!
— Что ты не знаешь, было или нет? Или от кого ребенок?
— Какой ребенок? Мы говорим про аборт?
Я вспоминаю любовную сцену — Злата с Денисом. Ее глаза закрыты, а губы распахнуты. Со мною, наоборот. Ее губы стиснуты, а в открытых глазах боль и презрение.
— Это мог быть Денис.
— А мог быть ты? Злата с тобой и с ним! Одновременно или по очереди? Тебя это устраивало?
Маша сыпет обвинения с безжалостностью обманутой женщины.
