На территории небольшого завода работа кипит, чувствуется, что пластиковые окна разрушенному региону сверхнеобходимы. Алена Анатольевна берет накладные у Валеры, а мне велит подождать во дворе.
Когда я думаю, что про меня забыли, женщина появляется. По гордой осанке и властному взгляду можно подумать, что ей за тридцать. Но гладкая кожа и здоровые волосы сигнализируют, что Алена вряд ли много старше меня. В ночном клубе и легкомысленной одежде она будет выглядеть самоуверенной разбитной девчонкой.
Карие, с опасным прищуром, глаза Алены рассматривают меня. Небритость на щеках она одобряет, а пыльная одежда женщине не нравится.
Я невольно отряхиваюсь и оправдываюсь:
— Под бомбежку попал с волонтерами.
— Война рядом, — понимающе кивает Алена. — Так ты волонтер? А Валерий сказал, ты служил вместе с Краско-младшим.
Перед красивой начальницей хочется подчеркнуть, что я не простой ополченец.
— Воевал до ранения. Командовал минометным расчетом. Нам дали Руслана как оператора беспилотника. Мы звали его Русик.
— Вас ранило в один день?
— В неудачный день. Хотя этот день можно считать моим вторым днем рождения. — Я называю дату и цель визита: — С тех пор Руслана не видел. А хотелось бы.
— Вот оно что. Нашего директора Николая Краско на следующее утро нашили мертвым. Вроде крепкий был мужчина. Теперь я понимаю. О сыне узнал, вот сердце и не выдержало.
Я вспоминаю последнюю переписку Шмеля со Златой. Она приезжала накануне к Николаю Краско в Луганск и сообщила Денису: «Он выпил и уснул, я ушла». Шмель требовал подтверждения, словно придавал этому особый смысл: «Мне надо знать точно!»
Что знать? Сколько выпил? Почему ушла?
А Злата ответила также загадочно: «Я сделала это». Что она сделала? Украла деньги? Краско бы и так их отдал. Еще Злата призналась, что боится. Чего? Или кого?
Краско-старший уже не ответит. Возможно, Алена даст подсказку.
— Николай Краско много выпивал? Он точно умер от сердца?
Алена пожимает плечами:
— Думаю, меру знал. Иначе бы не стал владельцем завода. А вскрытия нынче не проводят. Все врачи при деле, раненых надо спасать.
— А его сын, что сказал?
— На похоронах директора Руслана не было. Только наши заводские.
— Ну да, он же был ранен. Я тоже долго в себя приходил.
— У Руслана ранение в лицо. Говорили, с носом что-то.
Я напрягаюсь. Второй человек говорит, что Руслан Краско ранен в лицо. На этот раз сведения точные, из близкого окружения. И к Злате приезжал боец с бинтами на голове, упоминавший Луганск.
