В бесконечном полете над безбрежной равниной летит рыцарь, его боевой конь стремительно плывет по воздуху. Рядом с ним — груды сложенных доспехов, готовых к использованию в любой момент. Оставшись еще немного на этом неизведанном пути, герой будет вынужден вернуться домой и решить свои финансовые проблемы.
Однако герцог сидел в кресле с настолько хмурым и недовольным видом, что слуги, сервирующие стол, передвигались практически на цыпочках, опасаясь неловким движением вызвать гнев его светлости."
"– Виола, милочка, мне нужно поговорить с вами об очень важном деле, – голосом не предвещавшем ничего хорошего произнес герцог, когда завтрак был окончен. – Прошу вас незамедлительно пройти в мой кабинет.
Виола, предчувствуя надвигающиеся неприятности, согласно кивнула и пошла вслед за ним, гадая, что могло разозлить ее будущего мужа. Герцог вошел в кабинет и, достав из письменного стола два увесистых мешочка, раздраженно кинул их на стол.
– Узнаете, сударыня? – спросил герцог.
Это были те самые кошельки с двумя тысячами золотых монет, которые она вчера отдала тюремщику.
– Да, узнаю…
– Вы, насколько мне известно, пытались подкупить людей, находящихся у меня на службе, чтобы освободить сэра Федора, хотя я предупреждал вас не делать ничего подобного. Ваши объяснения? Аргументируйте ваши действия. Я жду.
«Все напрасно, напрасно, легко я выиграла деньги и легко их потеряла… И теперь верный телохранитель навсегда останется гнить в вонючем подземелье из-за моей глупости и жадности!» – с отчаянием подумала девушка.
Виола набрала побольше воздуха в легкие, чтобы с достоинством что-то ответить герцогу, объяснить, что она никогда не простит себе, если Федор живьем сгниет в тюрьме по ее вине, что… Но тут она выдала самый убедительный аргумент, который может предоставить пятнадцатилетняя девушка. Она неожиданно, даже для самой себя, громко и навзрыд заплакала и, пытаясь сдержаться, начала рыдать еще громче, размазывая руками по щекам слезы, тушь с ресниц и макияж…
Универсальный, проверенный веками аргумент сработал и на этот раз… Примерно полминуты опешивший герцог стоял без движения, но когда пришел в себя, то, достав из кармана золоченого камзола кружевной платок, бросился к Виоле, чтобы успокоить ее.
– Бедная девочка… Извини меня, я был слишком строг с тобой, но это для твоего же блага! Как принцесса ты должна понимать, что мне совсем не хочется, чтобы моя жена начала плести интриги против меня еще до замужества. В моем герцогстве взяточников четвертуют, поэтому и казна полная, и предателей нет, – проговорил он ласковым голосом, вытирая девушке слезы.
– Простите меня, ваша светлость…
– Ну ладно, милочка. Будем считать на первый раз этот инцидент простым недоразумением. Хорошо?
– Вы очень добры ко мне… – начала успокаиваться принцесса.
