В бесконечном полете над безбрежной равниной летит рыцарь, его боевой конь стремительно плывет по воздуху. Рядом с ним — груды сложенных доспехов, готовых к использованию в любой момент. Оставшись еще немного на этом неизведанном пути, герой будет вынужден вернуться домой и решить свои финансовые проблемы....
Воспользовавшись передышкой, принцесса уселась на поваленное дерево и после минутного молчания решила задать своему телохранителю вопрос, который мучил ее в последнее время:
– Сэр Федор, вы меня так ненавидите и презираете, что даже не захотели поговорить со мной, когда я пришла проведать вас в темнице?
– Нет, нет, Виола! Просто в тот момент… я был в таком состоянии, что не хотел, чтобы вы меня увидели.
– Правда? – обрадовалась девушка.
– Правда. Но все-таки ваша выходка со ставкой на мой проигрыш меня здорово разозлила.
– Ваше высочество, расскажите Федору, куда делись деньги, – вставила слово Дина.
– Их украли…
– Как так? – расстроился Федор.
– Виола! Расскажи все честно. Так проще будет.
– Не хочу, чтобы сэр Федор считал меня дурой, – обиженно надулась девушка.
– Обсудите и решите все окончательно здесь и сейчас, – посоветовала Динара.
Принцесса упрямо поджала губы, но потом, вздохнув, произнесла:
– Сэр Федор, я отдала все выигранные деньги тюремщикам, заплатив за ваше освобождение.
– Да, они говорили, что им выгоднее сдать взяткодателя, чем брать взятку.
– Знаете, я хочу извиниться перед вами, – вдруг торжественно произнесла Виола, – вы, сэр Федор, были правы, когда отказались проиграть турнир по моему приказу. Я не имела права требовать от вас подобной услуги.
– Мне тоже надо извиниться перед вами, моя принцесса, что поставил свои личные обиды выше своего долга.
– И я обвинила вас в своем похищении не по злому умыслу! Тогда на турнире…
– Моим противником был не виконт, а лорд Тарэкс? Да, я понял это, когда он пришел ко мне в камеру позлорадствовать.
– Я узнала его, когда он начал салютовать мечом…
– Тогда и я тоже извинюсь перед ее высочеством, – встряла в разговор Динара.
Услышав эти слова, Виола зашмыгала носом и отвернулась.
– Ты, Динка, опять за свое.
